Экстремальная археология

Что? Неужели поверила? Судя по глазам, не скажешь.

Ну да ладно, может, у нее по жизни взгляд такой. Надо развивать успех.

– А меня… Гер, – представился я, чудом успев изменить последнюю букву и проклясть себя за то, что не продумал новое прозвище заранее. То, которое использовал на «Зеленой чайке», больше использовать нельзя.

Ну да ладно, Гер – не Гед. Сойдет и такое.

– Гер, – нахмурилась Сафи. – Никогда такое имя не слышала. Ты и точно издалека, ты совсем на наших не похож. Что делать теперь будешь?

– Не знаю.

Думаю, что обычно: сначала посплю, потом поем, потом разбираться с делами начну.

Девочка невесело улыбнулась:

– Во даешь, опух совсем.

– А что я не так сказал?

– А то. С едой у нас сложно. Война давно, корабли почти перестали приходить, еды мало, все дорого, люди злые очень. Ты куда клешню девал?

– Какую клешню? – не понял я.

– Какую-какую. Такую, которую у клюмса оторвал.

– А, вот ты о чем. Да бросил где-то по пути. Зачем она мне.

– Как это зачем?! Опух?! Есть хочешь, да? Так клешня – это самое вкусное, что в них есть.

А та клешня большая была. В больших клешнях самое вкусное мясо. Я чуть не опухла, когда увидела, как ты его стукнул. Реально здорово получилось. Круто. Я думала, он тебя за руку ухватил, а все наоборот вышло. Как ты его ухватил? Они ведь клешнями быстрее человека двигают, когда взрослые.

– Не сказал бы. Этот тормозил. Может, больной, – с неизменно честным видом заявил я, надеясь, что Сафи не заподозрит во мне человека с подозрительно завышенной реакцией.

Сверля меня все тем же взглядом человека, который не верит ни единому слову, девочка продолжила:

– Я как увидела такое, сразу тебя жалко стало, вот и крикнула. Тебя бы точно съели, ты ведь не наш, ты проходы не знаешь.

– А зачем вы в стене проходы оставляете? – спросил я. – Раз у вас война, это как-то неправильно. Враги могут пролезть.

– Ну ты и смешной. Да кто же их оставляет? Посмотри по сторонам, стена эта еле стоит. Она вообще никому не нужна. И новая стена тоже плохая. Она падала в разных местах уже много раз.

Кое-как заделывают, а ее снова водой подмывает, когда осенние шторма. Да тут и без штормов везде внизу вода, весь песок на берегу от нее всегда сырой. Старая стена, вот эта, хорошая была, пока разбирать не начали. Это было еще до первого Данто. Город расширялся, хан Таббе разрешил поселенцам новую стену сделать, но чтобы не тронули пастбище. Пришлось отнимать землю у берега, чтобы в степь не лезть. Видишь? Старую почти разобрали.