Эксцесс исполнителя

Никто не станет их искать. Ты ведь сам использовал похожую схему, когда продавал мне «Каракурта». Думаешь, зачем мне потребовалась помощь господина Коу? Именно для того, чтобы у дежурного оператора склада в нужный момент не возникло излишнего служебного рвения.

– Я это делал не своими руками, – всё еще нервно, но уже слегка успокоившись, возразил Шифф. – Схема-то мне, конечно, в общих чертах известна, но сам я его покупал почти легально, а тут…

– А тут у меня выбора не было. Послезавтра мне предстоит вести на нейтралку первую группу воспитанников шестого интерната.

Вояки как с цепи сорвались. Полковник Гёпнер хочет получить быстрый результат, не считаясь ни с какими рисками, а я не собираюсь подставлять под ракеты Роя парней и девчонок, которых сам же и втянул в эту авантюру. Летающий шпион запросто может выбрать их своей целью.

– И чего ты от меня хочешь? Зачем-то ведь ты привел сюда эти машины.

– «Шквалам» и «Мулу» требуется небольшая модернизация. У них маскировочные поля четыре плюс, а этого для моих целей недостаточно.

Насколько я понимаю, денег от продажи принесенных с нейтралки вычислителей должно на это хватить.

– На то, чтобы подтянуть их маскировку под твой уровень денег хватит. Наверное, даже что-то останется. Покупатель на эти экзотические устройства нашелся на удивление быстро и даже практически не торговался, – задумчиво ответил Шифф, продолжая разглядывать боевые машины.

Что-то в словах торговца меня зацепило, и я попытался поймать мелькнувшую и тут же попытавшуюся ускользнуть мысль.

– И кто так заинтересовался математическими сопроцессорами? – я решил вытащить из Шифф хоть какие-то подробности.

– Не знаю. Сделка совершалась через посредника, но покупателю товар явно был очень нужен.

Да, с идеей узнать от торговца что-то полезное явно вышел облом, но я всё-таки попытался понять, что же меня так напрягло в, казалось бы, совершенно несущественной информации об интересе некоего покупателя к специализированным вычислителям.

Неожиданно мой мозг плавно соскользнул в то самое состояние кристальной ясности мысли, которое обычно возникало лишь в моменты серьезной опасности. Не могу сказать, что все элементы головоломки сразу встали по местам, но кое-какие события, произошедшие со мной в разное время, неожиданно заиграли новыми красками.

Как-то слишком часто я начал сталкиваться с математикой, причем в самых неожиданных ее проявлениях.