У меня была возможность учиться в приличном колледже, а потом и получать дополнительное образование. Всё рухнуло в один день. Ракета Роя ударила в свод тоннеля, по которому мои родители ехали домой. Мама встретила отца после работы, и они отправились вместе что-то покупать в центре, а потом… В общем, я осталась одна. Неплохое образование, но ни опыта работы, ни конкретной профессии. От отца с мамой осталась эта квартира и какие-то накопления, вот только надолго их хватить не могло.
Анна ненадолго прервала свой рассказ, погрузившись в невеселые воспоминания, отключила автопилот и, увеличив скорость, погнала машину вперед, закладывая довольно резкие виражи.
Я её не торопил и не делал никаких замечаний по поводу опасности такой манеры езды, хоть иногда мне и казалось, что мы сейчас налетим колесом на какое-нибудь препятствие или чиркнем бортом о стену тоннеля.
– Бросаться в постель к кому-то из давно желавших этого знакомых и сослуживцев отца мне было противно. Я не ханжа и не монашка. Отношения с мужчинами у меня, естественно, были, вот только ни я, ни они никогда ничего серьезного в виду не имели.
А те, кто хотели большего, руководствовались либо чистым расчетом, либо воспринимали меня, как мебель, которая неплохо украсит их кабинеты. Мне они всегда казались какими-то отвратительными жабами, да и папа иногда кое-что рассказывал об этих людях. Не мне, конечно, а маме, но я пару раз случайно слышала эти разговоры. Когда родители погибли, почти все бывшие приятели отца мгновенно о нем забыли, но один приличный человек среди них всё-таки нашелся.
Он и устроил меня в четвертый интернат и даже не потребовал ничего взамен. У нашего бывшего директора был перед ним какой-то должок. Вот так я и оказалась учительницей космографии. Сначала я очень обрадовалась, и только потом узнала, в какую клоаку попала, но что-то менять оказалось уже поздно – никаких альтернатив не просматривалось. Сначала было противно, потом как-то втянулась, и даже стала спокойно относиться к тем премиям, которые нам выплачивали за успешно прошедших вербовку воспитанников.
Я не боец и не борец с системой. Я просто слабая женщина, выросшая в почти стерильных условиях и неожиданно столкнувшаяся с изнанкой мира. Приспосабливалась, как могла, постепенно свыкаясь со всем, происходящим вокруг. Какие-то принципы у меня, конечно, оставались, и я пыталась сопротивляться всему, что казалось мне совсем уж мерзким. Отказалась промывать воспитанникам мозги, чтобы они становились кандидатами в техники.
