Экзамен на зрелость

Два рубля премии за каждого здорового пленного придают в этом деле определенный азарт.

Вот только Петр вводил новую тактику и делал огромные траты на обновление вооружения не для того, чтобы нести столь большие потери. Да что там, они не соответствовали даже тем, что имели место в прежние времена.

– К чему было принимать конный бой, в коем наши драгуны изначально слабее? Пусть даже ты добился двукратного превосходства. Если бы не ваши удачные залпы, прежде чем вы сошлись, и если бы не обработка пушками, хотя и слабая, я вообще не представляю, что бы там было.

– Турки были бы биты, государь, – уверенно заявил Румянцев.

– Верю. Верю, Александр Иванович. А скольких бы ты еще положил? Ну, чего молчишь? Россия большая, бабы еще нарожают? А где взять казне денег, чтобы научить их? Да и учить когда прикажешь? Воевать двадцать один год? Так, что ли? А как быть с тем, что каждый рекрут это минус ревизская душа и убыток казне?

Все присутствующие в императорском шатре вздрогнули от неожиданности.

До этого момента Петр, конечно, не лучился доброжелательностью и все время шипел как змея. Но когда он закричал… Можно было ожидать, что он даст петуха. Можно было ожидать истеричного крика. Все это вполне подходило бы по сути высокому и нескладному молодому человеку.

А вот чего от него никто не ожидал, так это звериного рыка. Ну, может, и не звериного, но весьма страшного. Скорее всего это происходило оттого, что сейчас в облике разгневанного юноши легко угадывался другой, Петра Великого.

Кое-кто даже воочию узрел плаху.

– Как командующий, ты должен был обезопасить свои части в самом уязвимом месте. Наибольшую опасность для тебя представляла турецкая конница. Вот и нужно было сосредоточить против нее все тридцать шесть орудий. Благо все артиллеристы с должной выучкой, а на батареях грамотные офицеры. Судя по всему, казаки были где-то неподалеку, раз уж так активно включились в дело отлова разбегающихся турок. Что было сделано, чтобы снестись с ними? И ты не улыбайся, атаман.

 – Петр резко обернулся, вперив гневный взгляд в кошевого атамана Григория Федорова.

Высок, крепок, под красной рубахой угадывается бугрящееся мышцами сильное тело. Изукрашенные сапоги, в которые заправлены просторные шаровары. Наверняка они скрывают кривые ноги, иначе и быть не может, если человек большую часть времени проводит в седле.

– Не поверю, что тебе не было известно о том, что турки остановились и решили дать бой.