Экзамен на зрелость

Но тут Петр Алексеевич вдруг решил жениться.

– А ты против? – со смешинками во взгляде удивился Алексей.

– Будешь ерничать, ничего больше не буду рассказывать. Вижу, что проникся. Так вот, жена, получается, как бы престолонаследница, а значит, под прицелом. Анна наотрез отказалась короноваться, и Петр ее поддержал. Однако жизнь не стоит на месте, и от детей никуда не денешься, а значит, она все равно окажется под ударом, как и будущий ребенок. Если уж решат посадить на трон Лизавету, то ни перед чем не остановятся.

Вот тогда Петр и предложил сделать Екатерину Алексеевну фрейлиной великой княгини. Обставить это как добрую волю императора к опальному дворянству.

– А если кто умыслит что против наследника, то ему прямая дорога к Катерине. Хитро.

– Не без того. Катерина была под плотной слежкой с самого начала, поэтому и на ее связь с Лестоком мы вышли сразу. Впрочем, он уже раньше успел засветиться, как и французский посол.

– А кто Катерину-то опекал?

– А вот это тебе без надобности.

Опекали. Настолько хорошо, что успели обнаружить снадобье и подменить флакон на другой, с водой вместо отравы. Потом еще и выкидыш разыграли. Анна ни в какую не захотела в этом участвовать, так хорошо хоть Ушаков подобное предвидел и подобрал девку с похожей статью. Потом еще и с Блюментростом конфуз едва не вышел. Его же заранее никто в известность не ставил, так он там скандал закатил. Насилу утихомирили. Словом, в выкидыш все поверили, а Лесток решил избавиться от Катерины. Кстати, она не стала запираться, даже кнут не потребовался. Как только узнала, что Иван Иванович ее на смерть обрек, так все сразу и рассказала. Ну а дальше оставалось только ждать.

– Ждать чего? Нет, Лесток вещал о том, что необходимо дождаться победы. Но вам-то чего было ждать?

– Он ждал поступления из Франции денег. Как только об этом узнали, Петр Алексеевич приказал выждать. Раз уж Флери совершенно безвозмездно хочет подбросить нашей казне шестьсот тысяч рублей, то грешно ему в этом отказывать.

Вот видишь, а ты еще сомневался, твои ли теперь эти десять тысяч или нет. Говорю же, государь тот еще Калита. Так что, если не заметил, значит, причина на то была.

– Н-да-а. Не удивлюсь, если он эти деньги еще и на Канцелярию пустит.

– Хм. В общем-то так оно и есть. Кстати, и у твоих десяти тысяч корни тоже французские.

– То есть и они от Флери. И ими мне оплачивают убийство кардинала.