Экзамен на зрелость

Но Борзенков оказался весьма деятельным человеком. В восемнадцать лет, унаследовав родовое имение, он занялся тем, к чему с самого детства душа лежала. Его страстью оказались лошади. У него была мечта вывести породу, которая носила бы его имя. Такую, чтобы и в плуг, и в повозку, и в артиллерийскую упряжку. Как землевладелец, он прекрасно понимал все нужды крестьян, а потому еще одним условием были небольшие, сравнительно с другими породами, размеры и неприхотливость.

Набравшись смелости, он обратился к императору за помощью и нашел ее.

Правда, в тот момент казна была абсолютно пустой, поэтому поддержка императора оказалась не такой уж значительной. Впрочем, это с какой стороны поглядеть. Молодой дворянин получил позволение выбрать любых лошадей из любой казенной конюшни, в том числе и императорской. В результате Борзенков обзавелся двумя огромными тяжеловесными жеребцами и тремя десятками кобыл…

В благодарность за свое спасение дворянин одарил Евсея двумя жеребцами из первых, как он утверждал, неудачных скрещиваний.

Громов знал толк в лошадях – во-первых, сам из крестьян, во-вторых, служба в гвардии неизменно была сопряжена с этими животными. Поэтому, оценив жеребцов, он лишь подивился тому, что Борзенков признал их непригодными для дальнейшего скрещивания.

Обзаведясь конями, он прикупил пару вместительных саней и израсходовал практически все сбережения, чтобы наполнить их потребным на будущее. О том, что согласно указу государя его должны были обеспечить по самую маковку, он, разумеется, знал.

Но также знал и то, что в жизни оно всяко обернуться может. Мало что места лихие, так еще и нужду терпеть? Ну уж нет, на это он не согласен.

Повезло. Полковник оказался как раз из тех, что радели о государственных интересах. Поэтому потребное Громовы получили в полном объеме. Оставался еще вопрос с сеном для лошадей и буренки голландской породы, что проделала с ними весь дальний путь. Но на этот случай у Евсея еще имелась кое-какая монета, поэтому он особо не переживал.

Наверняка у поселян найдутся какие излишки, так что купит…

Громов в очередной раз взглянул на солдатика, стрельнувшего глазами в сторону Любаши. Жена с сыновьями ехала во вторых санях, а вот дочь с ним. Надежнее так. Она уже сейчас была статной красавицей, от которой взгляд не оторвать. Так что ничего удивительного, что отец лично за ней приглядывал. Не про солдатскую честь ее красота.