Экзамен на зрелость

– Господи, да что в этом такого-то? Я ведь не приказываю вам. Не хотите расставаться с вашей фабрикой – да ради бога. Найду кого-нибудь другого. Анна Александровна, давайте присядем вот здесь. Прошу. Во-от так, – помогая девушке устроиться на какой-то колоде и присаживаясь на корточки напротив нее, самым заботливым тоном произнес Петр. – Итак. У меня сложилось стойкое убеждение, что произошло какое-то недоразумение.

– Да какое недоразумение, коли вы сами говорите, что…

– Говорю. Все правильно. Вот только, по-моему, внимая моим словам, вы слышите только себя…

В усадьбу Петр вернулся, испытывая двоякое чувство.

С одной стороны – сильное облегчение. С другой – будучи крайне рассерженным. Господи, это же нужно было до такого додуматься! Нет, он конечно же не ангел, и тому яркое подтверждение последнее посещение им четырех купеческих домов. Осчастливил, нечего сказать, растряс мошну, веками собираемую, и заставил вкладывать нажитое в различные предприятия.

Но даже им он предлагал заняться не просто чем-либо ранее не свойственным, а сулящим неизменно большую прибыль.

Да еще и сам выступал в качестве поручителя и гаранта. А тут вдруг ни с того ни с сего решил разорить честно служащего престолу офицера КГБ. Да бог с ней, со службой, он никогда и в мыслях не держал пустить кого-либо по миру. Даже семьи заговорщиков не понесли особых потерь. Люди состоятельные и предприимчивые нужны России как воздух.

На крыльцо большого дома он и Анна поднялись вместе. После чего разделились – девушка убежала в свою комнату, Петр же направился прямиком в кабинет князя, где, со слов прислуги, тот и находился.

Вот они, красавцы. Оба здесь. Все помещение задымили своими трубками.

– Петр, поди глянь, как идут приготовления к ассамблее, – ничуть не церемонясь, выставил за дверь Шереметева император.

Оставшись наедине с главой дома, Петр прошел к столу, где стояла открытая шкатулка с трубками и табаком. Сноровисто набил одну из них и раскурил от поднесенного Тумановым огонька. Закашлялся. Давно уж не баловался, да вот сегодня что-то разобрало.

Плюнул и бросил уже дымящуюся трубку на стол. Резко распахнул окно, впуская в кабинет свежий воздух. Глубоко вдохнул, расправляя грудь.

– Так что, Иван Александрович? Получается, готов терпеть разорение от императора на благо России-матушки? Чего молчишь, как воды в рот набрал? Отвечай, коли спрашиваю.

– Готов, государь. Если то потребно для России, готов.

– А России это нужно?

– Армию потребно переодевать, государь.