Но самое мерзкое было в том, что часть класса поднялась и направилась к выходу.
— Нет! — крикнул я. — Нам нельзя выходить из лабораторного корпуса!
Ко мне тут же повернулся хмурый Нофу и сказал:
— Я уже один раз задержался в учебном корпусе. Больше не хочу.
Я вспомнил, как пристёгнутый к стенду и утыканный датчиками Нофу высушивал огромный аквариум. Как исследовали магию пиромага Хикару и создающего кристаллы Цуёши. Или того типа, который растворил рубаху Ёсико — он, кстати, тоже был в классе. Имени его я так и не узнал.
И не собирался.
Я хорошо помнил, что им пришлось пережить ещё вчера тут, в этом корпусе, в соседней аудитории. И я понимал парней. Однако, и позволить им уйти к щупальцам Кутуруку я не мог.
Я повернулся к учительнице:
— Оринэ-сэнсэй, скажите вы!
Она кивнула и громко произнесла:
— Сядьте, пожалуйста, на свои места!
Она попросила вежливо, и тем не менее, довольно-таки жёстко.
Парни остановились, но возвращаться на свои места не стали.
Они не подчинились ей!
Возможно, сыграло то, что её допрашивали наравне со всеми.
Эти ублюдки из дисциплинарного комитета в момент разрушили авторитет учительницы. Во всяком случае у части нашей группы.
— Что? — спросил у неё Хикару.
— Кто хочет сейчас выйти, пусть уходит, — всё так же жёстко сказала Оринэ.
Я попытался было возмутиться, но учительница выставила руку, мол, помолчи!
Ну я и захлопнул варежку, так и не успев её как следует раскрыть.
А Оринэ-сэнсэй повторила:
— Кто хочет сейчас выйти, пусть выходит. Как только придёт ваш куратор.
Он отведёт вас куда там вам нужно по расписанию…
— На обед! — сказал Цуёши.
— На обед, так на обед, — повторила Оринэ и добавила: — Но я хочу, чтобы вы знали, уйдя из лаборатории, вы можете подвергнуться нападению. И там, на улице мы вас защитить не сможем.
— Что происходит? И от чего нас нужно защищать? — спросил Матакуши.
— От того, с кем ты общался в карцере! — встрял я.
Матакуши глянул на меня, а потом на Оринэ-сэнсэй.
Она кивнула, подтверждая мои слова.
Матакуши задумался.
Я усмехнулся — у него есть чем думать? Я считал: у него давно мозги заржавели.
— А как же обед? — спросил Кинпатсу. — Я про тех, кто останется в лаборатории. Мы обедать будем? И если будем, то когда? — И добавил: — Просто уже есть хочется…
Кинпатсу остался сидеть за столом, даже не встал! Он доверял мне, и меня это радовало.
Однако, вопрос с обедом был важный. Как и с ночлегом. И у меня не было ответов на эти вопросы.
И, похоже, у Оринэ-сэнсэй — тоже.
