— Хочешь узнать? — на лице мужика появилось хищное выражение.
— Нет, — сразу же отступил парень.
Если честно, мне тоже не хотелось узнавать. Но что-то мне подсказывало, что придётся.
Нет, я не собирался пропускать занятия. Мне в какой-то степени даже было интересно узнать побольше про магию и научиться ею пользоваться. Но если вот так жёстко загоняют на уроки, то вряд ли за пропуски будут гладить по головке.
У меня в животе булькнуло — явно от голода. В конце концов уже скоро сутки, как я нормально не ел.
— А кормить нас когда будут? — спросил я.
Куратор Забуза заржал:
— Никогда! — и вдоволь насладившись нашим охреневанием, добавил: — Да ладно, я пошутил! Сейчас поселитесь и пойдёте в столовую.
Ничего себе шуточки! Ещё б немного, и я поднял бы бунт жестокий и беспощадный. И электрические разряды меня не остановили бы.
Я оглянулся, чтобы понять, куда селиться и увидел, что в лестничный пролёт за нами наблюдают.
На наблюдателях были такие же арестантские рубахи, как у нас.
Из чего я сделал вывод, что в этом здании живут те, кому не повезло попасть в тюрьму.
Теперь на то, что куратор не показывал нам спину я посмотрел совсем иначе и встал так, чтобы мне было хорошо видно и куратора, и тех, кто на лестнице.
Куратор же между тем раздавал нам листовки с правилами поведения.
— Если читать не умеете, попросите того, кто умеет, — сказал он, протягивая листок мне.
Я с удивлением взял бумагу.
До сих пор бумагу я видел только в келье сэнсэя Макото.
И там бумага была другая — серая и зернистая. Явно подешевле чем та, на которой были напечатаны правила поведения."
"Хм, на бумагу император потратился. А вот на мебель поскупился. И судя по полосатым рубахам наблюдателей, на одежду тоже.
Я посматривал на наблюдателей, делая вид, что увлечён изучением бумаги, когда ко мне подошла Ёсико. Она прикоснулась к моей спине, чтобы привлечь внимание, и я от неожиданности чуть не подпрыгнул.
Не от испуга, нет. От боли! Моя иссечённая спина очень остро отозвалась на прикосновение.
Моё непроизвольное движение не осталось незамеченным.
Ёсико отдёрнула руку и с недоумением посмотрела на меня.
В глазах сэнсэя Макото удивление очень быстро сменилось пониманием.
Понимание было и в глазах куратора. И что самое скверное, в глазах наблюдателей.
А ещё я разглядел в них хищный блеск — взгляд мужиков, давно не видевших женщин.
