Элемент крови

«Раз! Два! Три! Четыре!» – повторял унтер-офицер, выбрасывая тело вверх, опираясь на кулаки и проклиная себя за то, что завел с Лебедевым идиотский разговор о погоде.

Новичок в две минуты расколол программу, заразив ее вирусом, и она стала связываться с известными ей адресами. Таковых оказалось два. Один тот самый – в девятом кругу, а вот другой… Другой принадлежал человеку, которого Малинин каждый день наблюдал на совещаниях у Шефа. Терзаясь в сомнениях, унтер-офицер попытался прорваться к начальству, однако дверь кабинета оказалась заперта – на стук ни Калашников, ни его собеседник не реагировали.

…Пошло уже пятидесятое отжимание, когда машина резко затормозила, и Малинин, не удержавшись на вытянутых руках, свалился на пол. Лебедев обернулся к нему – оказывается, все это время он рулил одной рукой, а в другой держал секундомер.

– Неплохо, – прогремел Лебедев, – хотя мог бы и побыстрее.

Малинин не смог произнести ни слова от такой наглости. Раскрыть-то рот он раскрыл, однако все столь необходимые на данный момент матерные выражения опять заблокировали сверкающие золотым блеском генеральские погоны водителя.

– Классно водите, – произнес он, зачем-то снимая фуражку, как нищий при виде купца.

– А то, – гордо засопел Лебедев, – я, старик, чем хошь управлять могу. Хоть танком, а хоть и вертолетом. Ну ты давай беги, – покровительственно добавил он. – А то опоздаешь.

Малинин вылез из машины, кляня себя за то, что позволяет так с собой обращаться какому-то несчастному таможеннику.

Мужик-то всего лишь генерал, то есть максимум дивизией командовал, а понтов – не меньше, чем у президента. Застрявшие в глотке слова наконец-то обрели свободу, однако Лебедев их не услышал – он газанул, окатив унтер-офицера грязной водой из лужи, микроавтобус затерялся в потоке машин.

Перехватив половчее прихваченный из машины ломик, он смачно саданул по замку – как и следовало ожидать, с первого раза тот покосился, а со второго слетел с петель. Малинин распахнул дверцу.

На дне пустого алюминиевого пространства одиноко покоился единственный предмет – чемоданчик-дипломат из коричневой кожи. Взяв его в руки, унтер-офицер чуть не уронил чемодан себе на ногу: он оказался чертовски тяжелый и громоздкий. Новый удар железной палкой превратил никелированный кодовый замок на дипломате в яйцо всмятку. Раздался громкий звон – из распахнувшейся чемодановой пасти на сапоги Малинина хлынул сияющий дождь из сотен золотых монет.