Элемент крови

– Мустафа, это ты? – еле слышно произнес человек, и турок задрожал всем телом, узнав голос своего давнего постояльца. – Зажги свечу, полнейшая тьма – я ничего не вижу.

На побелевшего хозяина смотрели два глаза, покрытых белесой мутной пленкой.

Турок не помнил, как вскочил в седло, пришпорив лошадь босыми ногами – он доскакал до аль-Кудс, до дома хорошо знакомого и еще не успевшего проснуться ему местного лекаря, всего за двадцать минут и начал отчаянно барабанить в окна.

– Джавахири, во имя Аллаха, скорее вставай! Беда пришла, ох беда!

Доктор аль-Джавахири не смог улучшить состояние Ираклия – у монаха началась горячка, ему становилось все хуже.

Он уже никого вокруг не узнавал, постоянно порывался встать, и его пришлось привязать к кровати. Лекарь отворил «дервишу» кровь: как сказал аль-Джавахири плачущему Мустафе, с важностью, дабы не возникло сомнений в его учености, поправляя очки: у брата Ираклия случилось сильнейшее нервное потрясение, следствием которого стало «большое пролитие крови внутрь головы».

Еще через день за братом Ираклием приехали представители грузинской духовной миссии в Иерусалиме, чтобы погрузить его бессознательное тело на телегу, запряженную двумя мохнатыми лошадьми. Монаху предстоял долгий мучительный путь в родной Тифлис.

В его багаже ехала и Книга, заботливо упакованная Мустафой вместе с остальными вещами, – монах нащупает ее только тогда, когда придет в себя в одинокой келье. Ослепший Ираклий успеет спрятать ее под кроватью. Но отец Дионисий окажется в отъезде, на встрече в Петербурге, и ему придется прохрипеть слова исповеди тому, кто окажется рядом в его последние минуты на смертном одре – семинаристу, которого попросили «приглядеть за блаженным», судя по ломкому голосу, почти ребенку.

– …В общем, если перевести на современный язык – у этого человека произошел тяжелый инсульт, – сказал Сталин, выбив сгоревшие волокна табака из закопченной трубки. – Отнялись ноги, не слушалась одна рука. Мало того, он всего за десять (!) минут ослеп на оба глаза.

Генрих, я клянусь тебе – этот монах в двадцать пять лет выглядел старше, чем я в семьдесят! Теперь можешь себе представить, что именно он прочитал в этой Книге…

Генрих Мюллер молчал, глядя на вождя народов выпученными глазами. Из наклоненной стопки на раскрытую «Экспансию» Юлиана Семенова тягуче капал самодельный шнапс. Группенфюрера весьма трудно было чем-либо удивить что на том, что на этом свете. Однако Сталину это явственно удалось.