Элемент крови

Сексуальная брюнетка, элегантно смахивая капли с клыков, пила из бокала ярко-красную жидкость. «Кровь „Любимая“ – потому что классная!» – раздался певучий голос, усиленный динамиками. Эхом ему был тягучий, мучительный стон, донесшийся из тысяч слипшихся бескровных ртов.

– Никак не мог вас найти – впустую колесил в окрестностях, – прохрипел он. – Совершенно не сообразил, что вы пошли в квартал именно этой дорогой. Получается с точностью до наоборот. Сначала вы искали меня, а теперь я – вас. Смешно, правда?

Человек с мертвенно-бледным лицом почувствовал, как его проткнутое сердце захлестнуло щемящее ощущение опасности.

Убийца подошел к нему вплотную, держа правую руку в кармане и качая головой.

– К сожалению, мой дорогой, вам нельзя домой. У нас проблемы.

…Через минуту до ноздрей африканских рабочих, укреплявших рекламный плакат неподалеку от дороги, ветер донес странный, до тошнотворности неприятный запах.

Краузе громко постучал кулаком в вырезанную из цельного куска черного дерева, искусно сработанную дверь офиса хозяина плантации.

– Кто там? – раздался ленивый женский возглас примерно через пять минут.

Дверь мгновенно распахнулась. На пороге стояла неопрятная жирная старуха с красными глазами, дрожащими руками оправлявшая на себе засаленное платье.

– Прошу прощения… я не знала. Что вам угодно? Может быть, хотите стакан сока?

Из глубины комнаты раздался недовольный голос с румынским акцентом.

– Мина, кого еще принесло? Опять оптовики? Вход за цветами с другой стороны.

Толстуха обернулась, с запоздалым кокетством убрав с прыщавого лба жидкие волосы.

Спецгруппа не стала дожидаться, пока она закончит фразу и, стуча ботинками по зеркальному акваполу, под которым плавали золотые рыбки, проследовала в сторону недовольного голоса. В обставленной готической мебелью гостиной их глазам предстал бодрый мужчина лет тридцати в пурпурном плаще, царственно возлежавший на плюшевом диване со стаканом красной жидкости. Попивая запрещенный коктейль из сушеной крови, он увлеченно слушал репортаж Кистьева по телевизору.

– Неужели? – произнес мужчина. – Опять какая-то жалоба от завистников, что живу не по средствам, нарушая условия наказания? Ладно, разберемся. Но вы могли предупредить меня по телефону, чтобы у меня была возможность проявить гостеприимство? Чем бы вас угостить? Сока, как я понял, вы не желаете… Может быть, попробуете вина?

– Вы же никогда не пьете… вина, – усмехнулся Калашников.