Элемент крови

Отыскать среди них нужный было довольно непросто.

…Один ряд. Второй. Третий. До чего же они все похожи – хорошо еще, что додумались установить метки в виде лампочек. Ага, вот и то, что требуется – светящаяся линия «Т». Потирая руки в предвкушении сюрприза, Калашников ускорил шаг в нужную сторону.

Подойдя поближе, Алексей окончательно уверился – сюрприз будет, и еще какой. В отличие от остальных собратьев-клонов, цифры на световом табло ящика не горели, а его дверца выгнулась внутрь – металл украшали царапины и вмятины, как будто по нему колотили изо всей силы чем-то тяжелым.

Часть кнопок раскрошена в пыль – мелкие пластмассовые осколки усеяли пол.

– Ты на работе или где, скотина? – в бешенстве заорал Калашников прямо в лицо полицейскому. – Какого хрена здесь спишь? Завтра будешь движение в арабском квартале регулировать, тупой урод! Кто сюда приходил до меня? Отвечать быстро!

– Н-н-ник-кто, – пораженный столь резкой переменой в настроении вышестоящего лица, полицейский начал слегка заикаться.

– Аб-б-с-солют-тно н-н-ник-кто.

– Да неужели? – уже не владея собой, Алексей вцепился в воротник охранника, и начал трясти его на манер яблони. – И кто тогда тут ящик ломал, а, мать твою за ногу?

Сотрясаемый полицейский не защищался, но и в глаза начальству старался не смотреть: даже сейчас, перепуганный насмерть, он подавлял приступы глубокой зевоты.

– Все с тобой понятно, сволочь, – с силой оттолкнув его, Калашников шагнул к пульту на стене и включил громкую связь. – Бригаду на этаж архива.

Срочно.

Закончив инструкцию, он едва отнял телефон от уха, как сзади его бесцеремонно схватили за плечо. Взвинченный Калашников развернулся, готовый драться, однако его яростный пыл остудило зрелище не менее разъяренной Марии-Антуанетты.

– Скажите, пожалуйста! – завизжала на весь коридор королева, ничуть не стесняясь шарахнувшихся от нее обитателей этажа. – Я уже полчаса, как дура, его везде разыскиваю, все обзвонила, все обегала, а он, оказывается, по телефону треплется!

Ничто так не выводит аристократов из себя, как пять минут работы, подумал Калашников, но подавил естественный позыв послать королеву на фиг.

С женщинами спорить бесполезно, они всегда учитывают только свои проблемы – занятость и труд остальных им до «лампочки». Он улыбнулся самой обольстительной улыбкой, на которую был только способен человек после недели сплошной беготни и бессонницы.

– Тысяча извинений, мадам, – пропел он шелковым голосом. – Я ужасно виноват.