Елена Троянская

— И на каком расстоянии сегодня стрела может поразить цель? — спросил кто-то.

— Эти стрелы, которые я вижу, — на расстоянии семидесяти шагов, не больше. А мои стрелы полетят на триста шагов.

— Невозможно! — вмешался Агамемнон. — Я высоко ценю таланты Геланора, но это невозможно.

— Причина в луке, — ответил Геланор. — Как далеко полетит стрела, зависит от натяжения тетивы. Если тетива будет натягиваться до уха или еще больше, вы удивитесь, как далеко полетят ваши стрелы.

— Но у нас нет таких луков! — ответил Линк.

— Пока нет. Так давайте сделаем. Это не так трудно.

— Значит, на самом деле твои стрелы пока не летают так далеко, как ты говорил?

— Нет, но я уверен, что это возможно. Нужно сделать тетиву из сухожилия, отрегулировать упругость и…

— Ха! — Линк схватил с пола лук. — А для меня и этот хорош!

Но Церкион отвел Геланора в сторону, чтобы порасспросить.

— Мне годится любой способ, лишь бы убить больше троянцев! — провозгласил Агамемнон. — Главное — добраться до них.

Когда мужчины вдоволь насмотрелись на оружие, его приказали унести и позвали барда.

— Неужели ты покинул нас?

В его глазах мелькнула улыбка, и он ответил:

— Никогда, моя девочка, я тебя не покину. Я всегда готов защитить тебя от врагов.

Поскольку никакие враги не беспокоили меня после истории с попыткой отравления, то я видела его очень редко.

— Не смей оставаться в Микенах, ты должен вернуться в Спарту с нами! — вдруг приказала я.

Теперь улыбка коснулась его губ.

— Я повинуюсь, моя царица.

— Агамемнон платит не очень щедро. К тому же он не собирается воплощать ни одну из моих идей. Они требуют денег, а этот человек скуповат.

Бард с лирой в руках стоял в зале, дожидаясь, пока гости затихнут. Его глаза были закрыты. На улице поднялся сильный ветер, он порывами набрасывался на стены дворца. В очаг подбросили еще дров, но все равно холод пробирался в зал сквозь щели между камнями.

— Спой про поход аргонавтов, про Ясона и золотое руно, — попросил кто-то.

— Мы слышали сто раз про аргонавтов, — возразил Церкион.

— Надоело! — пронеслось среди гостей.

— Лучше про Персея! Он основал Микены, про него и петь.

— Да, про Персея и Медузу!

— Нет! — возразил Агамемнон. — Пусть споет про Приама и про то, как он требует вернуть ему Гесиону!

Бард грустно посмотрел на Агамемнона.

— Я не знаю такой песни, господин.

— Так сочини! Или Муза прогневалась на тебя?

— Господин, у этой истории нет конца.