Елена Троянская

Но я поняла, что вопрос был не таким уж невинным и относился более к Парису, нежели к Энею.

— Да, госпожа, я женат, — ответил Эней. — Я имею честь быть мужем Креусы, дочери царя Приама.

Он вежливо наклонил голову, и его черные волосы блеснули, как вороново крыло, в полосе света от факела.

Матушка приподняла бровь.

— Вот как! Значит, ты зять самого царя! Но кажется, было предсказание, что твои потомки…

— Довольно предсказаний на сегодня! — воскликнул Парис, подняв руку в предупредительном жесте. — От предсказаний портится аппетит, мы не сможем воздать должное отменным яствам и прослывем невежами!

Я почти не видела Париса.

— А ты, Парис, женат? — не унималась она.

— Нет, не женат. Но каждый день молю Афродиту, чтобы послала мне жену по своему выбору.

Кастор рассмеялся и прыснул вином на стол. Попытавшись вытереть пятно, он только размазал его.

— У тебя неплохое чувство юмора, — задыхался Кастор.

— Он так часто повторяет эти слова, что сам поверил в них, — пояснил Эней. — Он всегда отвечает так на уговоры отца жениться.

— Он еще молод для брака, — проговорил Менелай, и я вдруг осознала, что это были его первые слова за время ужина. — И настолько умен, что сам это понимает.

— Сколько тебе лет, Парис? — спросила матушка все с той же напускной веселостью.

Почему она невзлюбила его?

— Шестнадцать, — ответил Парис.

Шестнадцать! Он на девять лет моложе меня!

— Не муж, но мальчик! — заметил Агамемнон.

— Он не пастух! — не удержалась я.

— Но я был пастухом, и очень неплохим, — быстро ответил Парис. — Прекрасное время, моя жизнь в горах. Кедры отбрасывают синие и пурпурные тени, дует южный ветер, кругом водопады и поляны цветов. Воспоминания о тех днях, когда я пас стада, согревают мне душу.

— А эта гора, она очень высокая? — спросила Гермиона.

— Да, очень. Высокая и широкая, а ее окружает множество вершин поменьше. Конечно, она не так высока, как гора Олимп, на которую ни один смертный не в силах подняться, но ближе к вершине путника подстерегают и туман, и холод. Вполне можно заблудиться.

В этот момент гостям представили особенное блюдо. Хорошенькая служанка указала на котел, который ввезли на тележке, и объявила:

— Черная похлебка, которой славится Спарта!

Слуга шел за тележкой и разливал похлебку.