Елена Троянская

Ни в какое сравнение с ней не идут ни Аргос, ни Тирин, ни Микены. И даже Пилос уступает ей. — В голосе матери звучала нескрываемая гордость. — И это потому, что Деметра любит нас.

— Так Спарта плодородна, ибо Деметра любит ее? Или Деметра любит Спарту, ибо она плодородна? Что причина, а что результат? — попробовала уточнить я.

— Елена, ты слишком любишь спорить и противоречить, — нахмурилась мать.

— Я не спорю, я просто хочу понять.

— А всегда кажется, будто споришь. Я не знаю, что причина, а что результат, да это и не важно, на мой взгляд.

Важно то, что Деметра — наша покровительница. Она благословила землю, которой мы правим, а значит, и нас.

— А если мы покинем эту землю? Богиня тоже покинет нас?

Ведь если я выйду замуж и уеду из Спарты, я больше не буду связана с этой плодородной землей. И что тогда — Деметра отвернется от меня, не будет моей покровительницей? Должна же я знать!

Мать откинула голову и прикрыла глаза. Рассердилась ли она? Обиделась ли? Она глубоко дышала, словно заснула.

Но когда она заговорила, голос ее звучал спокойно и задумчиво:

— Ты права. Это очень важный вопрос. Бывает, царь лишается трона и царства. Твой отец дважды чуть не потерял Спарту. Низвергнутые цари бросались с обрыва в Еврот. А над родом микенских царей тяготеет проклятие, ибо брат убивал брата из-за трона. Ужасные вещи творились на свете…

Мать задумалась. Потом, глубоко вздохнув, пожала плечами.

— Да, девочка моя, может случиться и так, что боги отвернутся от нас… Какое дело им до людей!

Наслаждаясь теплом и светом, мы сидели в залитом солнцем внутреннем дворе дворца.

Летом здесь весело шелестели листьями декоративные деревья, по веткам которых скакали стайки птиц, ожидая угощения. Они совсем не боялись людей, спрыгивали с веток, важно прохаживались между нашими ногами, а схватив крошку-другую, с криками улетали, кружили над крышей дворца и исчезали из виду. Глядя на их полет, мать смеялась грудным волнующим смехом. Я любовалась ею: она была чудо как прекрасна. Она следила своими черными глазами за птицами, а я — за ее взглядом.

— Подойди ко мне, Елена, — сказала она вдруг. — Я хочу тебе кое-что показать.

Она поднялась и протянула мне свою тонкую руку, унизанную браслетами и кольцами. Когда она взяла меня за руку, кольца больно впились в мою ладонь. Я послушно проследовала за ней в ее покои.

Я повзрослела. Я уже отдавала себе отчет, что комнаты матери обставлены богаче всех остальных залов дворца.