Елена Троянская

— Он не простой человек, а сын богини, — несколько смущенно возразил Парис.

— Вот как? А я — дочь Ареса и сама богиня войны. Какая богиня его родила? Всего лишь Фетида! Малозначительная морская нимфа. Нужно забыть о его божественном происхождении. Ахилл нагнал на вас страху благодаря ничем не заслуженной репутации. Пророчества, легенды и прочая чепуха. Это глупости. Как говорил Гектор о предзнаменованиях? «Храбро сражаться за свой народ — самое лучшее предзнаменование победы, и другие не в счет». Вас этот человек напугал.

Он всего лишь человек. И я убью его, — решительно заявила Пентесилея. — Да, великий Гектор погиб от его руки. Но одна победа еще не делает из воина непобедимого бойца. Не позволяйте страху овладевать вашим духом. Ахилл непременно будет убит. Если не мной, тогда кем-либо из троянцев. Ахилл будет лежать в пыли, задыхаться, молить о глотке воздуха, и вы убедитесь, что он смертен. Тогда вы перестанете бояться, но чем раньше это произойдет, тем лучше!

Мы разместили подруг Пентесилеи на ночлег.

Я переживала, где же остальные амазонки. Пентесилея повторила, что при ней только командиры, а рядовые воины разместились в лагере, как положено солдатам.

— Мы не нуждаемся в особом отношении, — заявила она.

Я ждала, когда же Парис удалится в спальню. Мне необходимо было поговорить с Пентесилеей с глазу на глаз. Иногда женщинам нужно посекретничать друг с другом, без мужчин.

Она вызывала у меня такое восхищение, что я боялась не найти подходящих слов в разговоре. Я сама терпеть не могу восторженных поклонников.

Подобные люди утомляют, и я не хотела бы присоединиться к их числу. Пентесилея и ее подруги по всему свету славятся как грозные воины, и молва утверждает, что в своем городе они обходятся без мужчин. Я сгорала от любопытства узнать правду о жизни амазонок от самой Пентесилеи.

Мне повезло. Она не легла спать, сидела и смотрела на огонь в жаровне, спокойно положив сильные руки на колени.

— Кто там? — спросила она, хватаясь за меч, заслышав мои шаги.

С мечом она не расставалась никогда: даже ночью он висел у нее на перевязи.

— Всего лишь я, Елена.

— Всего лишь Елена! — Она отпустила рукоять меча. — Бессмертная Елена! Давай наконец как следует разглядим друг друга.

Я села на стул подле нее. Мне пришлось наклониться, чтобы разглядеть ее в слабом свете жаровни.

— Я давно восхищаюсь тобой, — призналась я.

— Не волнуйся, я никому не скажу. Хотя, может, если бы греки узнали, они бы уплыли домой, — рассмеялась Пентесилея.