Елена Троянская

Отец выступил против Микен и взял с Фиеста клятву, что тот передаст царский скипетр — символ власти микенских царей — Агамемнону как наследнику Атрея, а сам покинет город и никогда больше в него не вернется.

И вот тот, над кем тяготеет проклятие, тот самый Агамемнон прибыл лично, чтобы просить руки Клитемнестры.

Это был черноволосый коренастый мужчина с густой бородой, полными губами и мясистым носом. Глаза его казались слишком большими, а шея короткой, и создавалось впечатление, будто голова лежит прямо на плечах.

Поэтому ему приходилось поворачиваться всем корпусом, если он хотел взглянуть в сторону. Я смотрела на его мускулистые руки, висевшие вдоль тела, и вдруг представила, как они сжимаются на чьей-то шее. У него достанет сил задушить человека голыми руками, это не вызывало сомнений.

Следом за ним слуга нес длинный короб, украшенный золотом, нес бережно, как драгоценность.

— Это скипетр? — спросил отец.

— Да, это он. Неужели ты полагал, будто я приду без него? — Голос Агамемнона был таким же мрачным и безрадостным, как весь его облик.

Отец отвернулся, чтобы приветствовать второго гостя, младшего брата Агамемнона.

— Менелай, благородный муж, добро пожаловать в мой дом.

— Благодарю тебя, царь.

Менелай. Так я впервые увидела его. Как и брат, он был широкоплеч и мускулист. Но волосы рыжевато-золотистые, густые и волнистые, как львиная грива. Губы охотнее складывались в улыбку, чем угрюмо сжимались. Глядя на него, с трудом верилось, что и над ним тяготеет страшное проклятие.

— Я прибыл, уважаемый царь Тиндарей, чтобы поддержать брата в желании получить руку царевны.

Голос решительный, но не грубый, правда, очень низкий, отчего его обладатель казался крупнее, чем на самом деле, но его звук внушал уверенность.

— Что-то я не понял, — сказал отец. — Ты тоже жених?

— Слишком часто в нашем роду братья враждовали между собой, слишком много горя это принесло. Довольно. Я хочу только присоединить свой голос к голосу брата.

Он склонил голову в официальном поклоне и тут увидел меня.

Он замер, как все при виде меня. Как все, не мог оторвать глаз. Каждый, кто переступал порог дворца, проходя мимо членов царской семьи, около меня застывал. Одни начинали заикаться. Другие теряли дар речи.

Менелай слегка улыбнулся и, не сказав ни слова, прошел мимо вместе со своим слугой.

Я была благодарна ему за это молчание. «Спасибо тебе, спасибо», — повторяла я про себя, исполненная признательности.

Мое желание сбылось: отныне я выходила к людям без покрывала.