Елена Троянская

Жить все эти годы тенью Агамемнона было, наверное, нелегко, хотя он не подавал виду. Его непросто понять, он скрытный человек.

— Может, он хочет славы победителя среди женихов?

— Дорогая моя, а кто же из них не хочет?

— Ты говорила, он ко всему безразличен, человек без страстей.

— Да, в основном. Страстей в Агамемноне хватит на двоих, большая страстность не лучше полной бесстрастности. — Клитемнестра, оглянувшись, еще более понизила голос. — Но у Менелая даже наложницы нет. Он никогда не взял себе ни одной пленницы, ни разу не потребовал себе ни одной женщины при дележе добычи.

— Так, наверное, он… предпочитает мужчин? — догадалась я.

— Нет, мужчинами он тоже не интересуется.

— Может, он дал клятву Артемиде? Хотя взрослые мужчины не могут…

— О чем вы тут шепчетесь, как две заговорщицы? — Кастор, выйдя из дворца, направлялся к нам.

— А мы и есть заговорщицы. У нас нет другого выхода, — ответила я.

— Ты уже сделала выбор? — спросил он, широко улыбаясь и скрестив руки на груди. — Я никому не скажу, клянусь.

Он сделал шутливый жест, изображая торжественную клятву.

— А ты на моем месте кого бы выбрал? — спросила я. Я всегда ценила его мнение, но оба моих брата до сих пор ни словом не обмолвились ни об одном из женихов.

— Все зависит от кого, какую жизнь я хотел бы вести, — ответил Кастор. — Тихую, или воинственную, или богатую. Но я же не ты, сестричка.

— Я еще никого не выбрала, — призналась я. — Я исключила некоторых, совсем неподходящих, но все равно осталось много кандидатов.

— Сестричка, тебе это должно льстить.

Как известно из истории и легенд, нет ни одной женщины, руки которой добивалось бы столько охотников, ты только подумай!

— Меня это ничуть не радует. Я вообще не хочу выходить замуж, но знаю, что должна.

— Не уезжай! Не оставляй нас! — вдруг не выдержала Клитемнестра. — Я крепилась, но сейчас, при мысли, что ты скоро уедешь, не могу молчать. Мне повезло. Микены не столь далеко от Спарты, поэтому мы не чувствовали разлуку так остро. Но если ты будешь далеко… Нет, я не вынесу этого!

Взрыв ее чувств потряс меня.

Даже отец с матерью так не переживали предстоящую разлуку, смирившись с ее неизбежностью. Я была растрогана до глубины души и обняла сестру. Кастор подошел и положил руки нам на плечи. Нежность переполняла меня.

— Любимая сестра, любимый брат! — сказала я. — Я никогда никого не полюблю так, как люблю вас.

И едва эти слова слетели с моих губ, я услышала смех Афродиты — Афродиты, которой я так упорно пренебрегала.