Эльфийский гамбит. Книга 1 (СИ)

 — Я готова спорить, что человечка не знает и половины преимуществ, что дает ей клятва. Флай ей не сообщил. Сразу видно — наша кровь. Настоящий До’Уорт! Жаль, что мужчина.

— Был бы женщиной — захотел бы твой трон, — привел аргумент Илдир.

— Возможно, — слабо улыбнулась Шаинари. — Пригласи Флайдина сюда. Пришло время поговорить с ним.

Как только королева, госпожа посол и моя мать скрылись за дверью комнаты, я обратился к Рароку, который все это время держался на шаг позади Халисари.

— Что с Ондиилом и Тирионом?

— Живы, — хмуро бросил телохранитель.

 — Ты правильно сделал. Наша королева ей сейчас устроит. Не казнит, по крайней мере, сейчас, потому что у людей надо блюсти престиж. А вот потом…

— Ты с ней тоже связан на жизнь, — тихо сказал я.

— Да, убьет ее королева, умрем и мы трое, — со вздохом констатировал Рарок. — Даже, если Халисари сама будет на краю бездны, нас она от клятвы не освободит. Дал бы ты этой гадине клятву, королева оставила бы сестре жизнь. Терять тебя сейчас великой матери не выгодно.

Ты здесь нужен, как наши глаза и руки. А мы… Ну, хоть ты сбежал от нее. Думаю, в качестве госпожи человечка лучше, чем твоя мать. В любом случае желаю тебе темных ночей*.

— Рарок… — горло пересохло, мне было сложно подобрать слова.

Он прекрасно понимал, что если бы я дал клятву матери, то его жизнь и жизнь моих отчимов была бы вне опасности. Но я, как он считает, поклялся Ладмиле. Рарок должен меня ненавидеть за это, но он пожелал всего хорошего.

— Сто пятьдесят лет уже Рарок, — проворчал телохранитель.

 — Учти, Ондиил и Тирион сейчас не в форме. Когда эта стерва выйдет от королевы, она будет очень зла. Угадай, на ком начнет отыгрываться?

— На мне, тут и гадать не надо, — нахмурился я.

Ничего, боль терпеть мне не впервой, к тому же ментально она не сможет воздействовать. А вот отомстить попытается. Дверь открылась, но, вопреки ожиданиям, вышла из комнаты не мать, а Илдир — муж королевы.

— Флайдин, — позвал он, — иди. Великая матерь хочет с тобой поговорить.

— Что? Но я ведь толком не одет.

— Не страшно, оставь здесь свою ношу, — сказал он, видя мои затруднения.

Входить к королеве на аудиенцию со старой потрепанной сумкой — это верх неуважения. Положив свою амуницию рядом с диваном, я краем глаза приметил, что Илдир что-то шепнул Рароку. У телохранителя от удивления вытянулось лицо. Что же он такое сказал? Медлить больше было нельзя, и я зашагал в кабинет к королеве, как на эшафот.