Эльфийский яд

При этом похитители грамотно отобрали хотя бы призрачный шанс на побег — когда ты заперт в собственном сознании, а, судя по словам мужчин, у тебя во рту кляп, то твои шанса медленно ползут в минус.

Хм, кляп… А ведь это значит, что у злоумышленников есть звериная сущность. Иначе им было бы плевать на мою силу. Тогда меня всё же умыкнули оборотни? Но перевёртыши так же подходят. Правда я не знаю, как хорошо на них работает мой дар.

Поскрипев шестеренками, пришла к выводу, что всё же сейчас рядом со мной перевёртыши и тащат они меня к заказчику-эльфу.

Лишь члены правящей семьи Эфельхайма и самые приближенные к ней знали о моём даре. В Туманных землях о нём в курсе только мужья, потому что я старательно подчищала за собой следы. Вот и сводится всё к одному...

После этих мыслей захотелось закричать, а ещё побиться головой обо что-нибудь. Хотя нет, лучше побить головой об нечто твёрдое моих “дядю” и “кузена”. Ведь, скорее всего именно кому-то из них я обязана этим путешествием.

«Ничего», — мрачно подумала я, — «совсем скоро такая возможность мне представится.

Правда в итоге, кажется, бита буду именно я. Против родственников моя сила бесполезна».

Вздыхать и сожалеть было поздно. Оставалась лишь надежда, что меня перехватят до того как я встречусь с роднёй. Очень и очень маленькая такая надежда.

Тихая, печальная тьма вокруг меня стала рассеиваться как-то резко. Вроде бы прошло совсем немного времени с того момента как переговаривались мои похитители, но мои ощущения подсказывали, что это не так.

Меня успели переместить на что-то мягкое — спина теперь не мёрзла и не болела. Также, судя по теплу, я находилась в помещении, которое знатно пропахло дымом. Контроль над телом возвращался медленно, можно сказать лениво, но как только это произошло, я тихо зашипела, ощутив тупую боль в запястьях.

Веки с трудом открылись. Однако понадобилось несколько минут, чтобы зрение прояснилось, и я смогла рассмотреть грубо сколоченных из балок потолок. На нём плясали жёлтые всполохи света от огня, горящего в камине.

Его монументальный короб, занимавший треть стены, расположился напротив меня. Жара было достаточно, чтобы не только согреть воздух в небольшом помещении, но и порядком его перегреть.

Губы пересохли, а голова отказывалась подниматься с подушки грозя развалиться на части. Но я была упрямой, потому кое-как приподнявшись, села осматривая широкую кровать, накрытую серой шкурой, где собственно я и почивала пока не пришла в себя.