Эльфийский яд

Вот только, план моего “дяди” отправляется в ад, желательно вместе с ним, ведь я скорее прыгну со скалы, чем сделаю то, что он хочет. Тонкая нить терпения лопнула. Уже ничего меня не сдерживает, а значит можно и повеселиться.

Сделав несколько вдохов чтобы успокоиться, посмотрела на обескураженную девушку в нежно-голубом платье и почти мирно произнесла:

— Знаешь, не будь ты такой алчной сукой, мы бы могли…, — но запнувшись, немного подумав, с наигранным сожалением покачала головой, — а хотя нет, даже тогда бы мы не подружились.

Хрупкая рука, увенчанная когтями, взметнулась, а Анника шагнула ко мне намереваясь ударить, но она замерла, не сделав и пары шагов, едва услышала многоголосый рык из теней сада. Словно светлячки под каждым кустом вспыхнули парные точки. Наверное, будь я на месте этой девушки, то так же струхнула бы, несмотря на звериную сущность.

Одна из теней отделилась, чтобы приблизиться ко мне. Внушительного размера волк неотрывно глядя на побледневшую ликантропку сел рядом. Его серый бок коснулся моей ноги, пока я удобно устроила ладонь между треугольных ушей.

— Как думаешь, Люц, — скучающе обратилась к волку, поглаживая его шерсть, пока его товарищи продолжали утробно рычать из теней, — если вы сейчас съедите эту, не в меру наглую девушку, об этом кто-то узнает?

Мой верный друг бросил на меня задумчивый взгляд, и мне самой захотелось перекреститься и сплюнуть — никак не могу привыкнуть к этой радужке похожей на жидкий металл.

На моих губах расползлась кровожадная улыбка, совсем несвойственная сдержанным эльфам. Как же хорошо, что Анника настояла на самой укромной части сада. Ведь здесь нас точно никто не увидит, так что нет нужды волноваться о свидетелях.

Забавно, что теперь это оказалось на руку именно мне.

Страницы летописи Туманных земель вяло шуршали в моих пальцах, пока я листала толстый талмуд в кожаном переплёте. Мои мысли сейчас занимали не уроки истории, чьи события происходили в прошлом, а то, что разворачивалось в данный момент.

Оглядев помещение, остановила взгляд на неизменном здесь собеседнике. Пожалуй, он был единственным, с кем я могла оставаться наиболее откровенной, отчего частенько забрасывала его вопросами. И этот момент не стал исключением.