Эльфийский яд

Сделав испуганное лицо, встала со стула и посмотрела вниз. Когда увидела чёрные мокрые волосы с прилипшими листьями, едва удержалась чтобы злорадно не усмехнуться. Но самым приятным дополнение стал впившийся в меня раздраженный взгляд чёрных глаз.

Эрик, заложив руки за спину, пытался прожечь во мне дыру.

— Прости, я тебя не заметила.

Для альфы мои настоящие чувства не являлись секретом. Не смотря на пару метров между нами, он точно почуял запах моих эмоций, но это и к лучшему. Потому что чтобы влюбить в себя этого мужчину, мне нужно для начала заставить его чувствовать ко мне хоть что-то помимо похоти.

— Неужели у тебя недостаточно слуг? — процедил сквозь зубы альфа, пока склизкая вода стекала по его точёной скуле.

Не смотря на однозначно испорченное настроение, муж решил не радовать меня ответной реакцией ещё больше и, взяв себя в руки, холодно добавил:

— Как видишь, чтобы сменить воду в вазе, нужны хоть какие-то навыки.

Проигнорировав намёк на мою бесполезность, натянуто ответила:

— Мне не хотелось беспокоить горничных из-за такой мелочи.

Настолько наглая ложь заставила Эрика хмыкнуть, а Рози, из-за своего небольшого роста невидимую для альфы, зажать рот лапкой, чтобы не засмеяться. Она-то прекрасно знала, что наши чаепития здесь устраиваются только ради этого заносчивого засранца. Однако она, как и никто другой, не догадывается о причинах моего такого повышенного интереса к тому, кто вызывает во мне глухое раздражение.

— Никогда бы не подумал, — начал Эрик с нотками неподдельного удивления в голосе, — что ты такая скромная.

После этих слов и прожигающего взгляда, как назло в голову полезли воспоминания недавних событий — я сижу, обнаженная на уже не таком несговорчивом и раздражающем муже с глазами цвета ночи, шея горит от поцелуев Арона, чьи карамельные пряди щекочут плечо, а в полумраке комнаты звучат мольбы не останавливаться произнесенные моим голосом.

Стараясь не обращать внимания на жар, опаливший мои уши и на жгучее желание приложиться обо что-то головой, чтобы оттуда вылетели такие постыдные воспоминания, ехидно ответила:

— Конечно скромная, потому что считаю скромность самой важнейшей из добродетелей.

Мне показалось или Эрик едва удержался, чтобы не рассмеяться? Хотя, может, я так хочу уже увидеть какие-то сдвиги, что готова принять бровь, сдвинутую чуть под иным углом за нужную мне реакцию.