Эльфийский яд

Тогда придётся самолично разлучить эту голову, — поцелуй достается скуле, после чего смещаюсь к челюсти и плавно скольжу вниз, с наслаждением слушая как утяжеляется дыхание жены, — с этой шеей, — тихо шепчу, целуя трепещущую жилку на нежной шее. — А пока ты спокойно живешь и даешь спокойно жить другим, твои способности значения не имеют.

Иса упирается мне в грудь, отстраняет меня, но ровно настолько, насколько я позволяю. Теперь на её лице удивление. Неужели она и правда считает меня чудовищем, отрывающим головы направо и налево? Видимо нужно стараться сдерживать свой не всегда уместный гнев.

 Я не хочу, чтобы моя собственная жена мне не доверяла и боялась.

Подумав, жена очень настороженно уточнила:

— Значит, пока я не врежу окружающим, моя сила тебя не волнует?

— Именно. — Подтверждаю и вижу облегчение, проскользнувшее на её лице. Когда же она поймёт всю силу своего положения? Всё же она очень глупенькая. — Может, перейдем к моим извинениям? — вкрадчиво предлагаю, пока Иса сосредоточена на принятии всех плюсов своего статуса.

Задумчивый кивок жены приводит меня в движение. Она ещё не понимает, на что дала согласие. Но я точно не дам ей и шанса отказать.

Оттолкнувшись от спинки трона, выпрямляюсь, привлекая внимание жены. С загадочной улыбкой вновь наклоняюсь, подхватываю Ису под коленки ладонями и тяну на себя, чтобы устроить её поудобнее. Ширина сиденья позволяет ей полу лечь.

— Ты что творишь? — возмущенно прошипела жена, в то время пока я одним движением откинул подол её платьев.

В этот момент у неё были такие глаза, что пришлось сдерживать смех, а-то точно обидится и начнёт сопротивляться.

— Как что? — удивлённо спрашиваю, опускаясь на одно колено. — Стараюсь загладить свою вину. — Забросив ноги пискнувшей жены себе на плечи опуская лицо коварно пророкотал: — Между прочим, ты сама подала идею подлизаться к тебе.

— Но я же не это имела… — растерянно пролепетала Иса и тут же судорожно втянула воздух, замолкая. Дать ей больше времени на раздумья было бы глупо.

Так что пока она не успела осознать, всю непристойность моего извинения, я перешёл к действиям.

Язык прошёлся по трепещущим лепесткам жены, вырывая из её груди первые, совсем тихие стоны. После этого коснулся клитора — вначале движения неспешные, очень нежные, но чем сильнее распаляется Иса, тем активнее становятся нажим и скорость. Тонкие пальцы запутываются в моих волосах, пока я с небывалым наслаждением вылизываю жену.