Эликсир от глупости

Я, между прочим, достаточно хорошо воспитана, моя мама занималась этим с утра до вечера, как только я появилась на свет. Она, видите ли, у меня каких-то там дворянских кровей, а моя прапрабабка действительно была фрейлиной императрицы. Это отец мой – простой мужик, работяга из деревни. Я, наверное, в него пошла, терпеть не могу жеманства и оттопыренных мизинчиков, хотя все это умею. Правила этикета вдалбливались в мою бестолковую голову с того момента, как я научилась говорить. Я умею играть на фортепиано, или, как выражалась моя мама, музицировать.

Я знаю французский разговорный почти в совершенстве и никогда не перепутаю, каким ножом нужно есть рыбу, а какой ложкой – десерт, даже во сне. Но мне это не очень нравится, я люблю свободу и разума, и тела, вот так, – возбужденно протараторила Вика, а напоследок показала своему попутчику язык.

– Вы напрасно так разгорячились, Виктория, просто я хотел побыть в роли галантного и предупредительного кавалера, вот и все. А вы почему-то мои ухаживания приняли за упрек, – почти натурально удивился Александр, пряча улыбку.

– Ага, заливайте! Я далеко не такая глупая дурочка, как вам кажется, и прекрасно понимаю, когда мне хотят показать – кто я. Только это напрасный труд: я такая, какая есть, и другой быть не собираюсь! Нравится это кому-то или нет, мне наплевать! Я хочу, чтобы люди, окружающие меня, любили и уважали то, что они видят, а не то, что хотят видеть во мне. Я не терплю фальши и придерживаюсь призыва – «будь собой, не дай себе засохнуть», – продолжала «дымиться» Вика.

После этих слов Александр не выдержал и расхохотался.

– Вика, вы прелесть!

Девушка смутилась и отвернулась к окну, делая вид, что ее очень занимает проплывающий мимо вагона пейзаж.

– Вы не были замужем? – вдруг услышала она вопрос.

– Была, почти год, – нехотя ответила Вика.

– А почему вы расстались?

– Да так, по ряду неискоренимых причин.

– Ну, во-первых, из-за патологической лени Дмитрия: он почему-то считает, что работать должны лишь мужланы и неучи.

А сам сидел охранником в какой-то затрапезной фирме за четыре тысячи рублей в месяц! Во-вторых, он считал, что помощь жене по дому унижает его мужское достоинство. И, наконец, в-третьих, я его просто не любила.

– Зачем же выходили за него? – удивился Александр.

– Родители умерли, мне уже двадцать три года было, а когда двадцать семь стукнуло, я решила, что дальше ждать нельзя.