Эликсир от глупости

Сначала я очень боялась, что у меня не получится, но потом все больше начала втягиваться. Все время на виду, общаться приходилось много, особенно перед праздниками. Правда, попадались иногда такие покупатели, что хотелось им нагрубить, но я старалась сдерживать эмоции и терпеливо продолжала объяснять, что к чему. Но главным аргументом для меня, конечно, была хорошая зарплата, может, это и покажется кощунственным, но что есть, то есть.

– В этом нет ничего страшного, материальная заинтересованность всегда стоит на первом месте, – успокоил он ее.

– Не скажите, Александр, вот моя подруга Наташка – она прямо тащится от своего турагентства. Мне кажется, она даже бесплатно работала бы, настолько ей это нравится.

– Ассортимент у вас был хороший?

– Да, очень хороший. Я когда смену сдавала, то остаток составлял сумму с шестью нолями. И ежедневно мы сдавали приличную сумму, несмотря на то что магазинчик был совсем маленьким. Просто он стоял в хорошем месте.

– Как вы думаете, Вика, за что могли убить вашего хозяина? Мне кажется, что версия с ограблением сюда не очень вписывается.

Здесь должна быть другая причина.

– Может, вы и правы, Александр. Кто его знает, какими делами он занимался? Ведь он в тюрьме сидел, наверное, с этим и связано? Трудно сказать, возможно, я и ошибаюсь. Я, если честно, сама об этом думала, но ничего так и не придумала. Он, когда на работу меня приглашал, заикнулся – мол, будешь язык за зубами держать, быстро на повышение пойдешь. Но так и не успел посвятить меня в дела, о которых молчать нужно.

Ведь я его со школьной скамьи знаю, парень он неплохой, добрый. Правда, после тюрьмы нервный какой-то стал. Он и в тюрьму-то угодил из-за своей доброты. Шел поздно вечером с работы, а тут какие-то хулиганы девушку насилуют, ну, он и опустил обломок водосточной трубы на голову насильнику. Девчонка, недолго думая, сбежала, а тут – милиция. Тот гад, что девушку насиловал, лежит весь в крови, а его дружки на Витьку и наговорили, что, дескать, это он драку затеял. Девчонка та так и пропала, и сколько Виктор ни спорил, доказать так ничего и не смог. Вот так три года и получил. Я ему верю, он никогда не стал бы обманывать и придумывать байку о насилии, но суду этого не докажешь, когда нет главной свидетельницы. Мы тогда здорово переживали за Виктора, даже к следователю ходили, но помочь ему так ничем и не смогли. Он после тюрьмы, конечно, другим стал, но я его помню таким, каким он был до судимости, и воспринимала как прежнего Витьку.