Эм + Эш. Книга 2

 — Деньги берёшь или нет?

— Лааадно, возьму, раз ты так упрашиваешь.

— Да пошёл ты, — усмехнулся Дёмин.

Эмилия, конечно же, спала и видела десятый сон. Шаламову стало даже немного совестно, что разбудил её в половине пятого утра. Но как можно было ехать мимо её дома и не зайти? Впрочем, она не выразила ни малейшего недовольства, наоборот. Обрадовалась, нежно прильнула к нему, сонная, тёплая.

— Постой, мне надо в душ сперва. Я весь грязный и вспотел. — Он поцеловал её в макушку и мягко отстранился. А пока мылся, Эм уже крепко уснула.

День ото дня Шаламов отдалялся всё больше. Вероника, казалось, испробовала всё, что можно — без толку. То, что раньше действовало на него безотказно, теперь он попросту не замечал. Дома появлялся очень редко, ближе к ночи, уходил к себе, ещё и на ключ закрывался. Иногда заявлялся вообще под утро и сразу мчался в душ. Один раз она настолько отчаялась (ну и подвыпила ещё, поскольку без вина терпеть всё это сил уж никаких не было), что подкараулила его, выходящим из ванной.

Он не ожидал и вздрогнул. Её же при виде его голого торса кинуло в жар. Набросилась на него, как изголодавшаяся кошка, прямо в коридоре. Притиснула к стене, покрывая быстрыми поцелуями его шею, плечи, грудь, живот, но как только попыталась сорвать полотенце с бёдер, он вцепился в него, вывернулся и ушёл. Вероника осела на пол и горько разрыдалась. Спустя пару минут он вернулся, уже полностью одетый, присел на корточки рядом. Стал её утешать, бормотать, что просто устал и хочет спать. Но Вероника знала, что это всего лишь отговорки и никак не могла успокоиться.

— У тебя есть другая? Ты с ней время проводишь? — сквозь всхлипы спросила она.

Он отвёл глаза, стиснул челюсти и, помолчав, мрачно ответил:

— Тогда почему ты со мной больше не спишь?! Почему не…

— Я же говорю — устал, — буркнул он, поднялся и ушёл к себе. Вероника ещё долго всхлипывала, но больше он не показывался.

Как назло ещё и отец повадился ежедневно звонить и выспрашивать: «Всё ли хорошо? Как ведёт себя «этот»? Дома ли ночевал? Не обижает?».

Хорошо ещё, что она взяла отпуск и отец её последние дни не видел, потому что даже пару минут следить за голосом и отвечать на его расспросы спокойно, без истеричных ноток было невероятно тяжело. И так неизвестно, верил ли отец в её: «Всё отлично! Эдик — молодец! Конечно, ночует дома, ну а где ж ещё? Не обижает, как можно!». Сомневался, наверняка, раз каждый день названивал. Но о том, чтобы сказать отцу правду, она и помыслить не могла.