Эм + Эш. Книга 2

А у той внутри всё оборвалось. Действовал по указанию отца? То есть, надо понимать, выследил Шаламова и… поступил с ним так же, как с её бывшим мужем?

Томить паузами Сергеев не стал:

— Босс попросил найти Эдуарда Алексеевича. Мне очень жаль, Вероника Сергеевна, но с ним произошёл несчастный случай, — и поспешно добавил: — Он жив! Разбился этой ночью на мотоцикле и сейчас находится в травматологии в третьей городской больнице. Тише, тише, Вероника Сергеевна… не надо плакать… ничего ведь такого уж страшного не случилось.

Безопасник замешкался на миг, но затем робко приобнял Веронику за плечи. Ей и самой стало неловко от того, что не могла сдержаться и разревелась.

— Он сильно пострадал? — спросила она, всхлипывая.

— Нет, — с готовностью ответил Сергеев. — Ему очень повезло. Ушибы, сотрясение мозга, перелом ноги, но ничего такого уж серьёзного.

Веронике не хватило смелости признаться даже самой себе, что она испытала облегчение. Шаламов не с официанткой! Всё это время он был в больнице. Да, это, конечно, несчастье — то, что случилось с ним, но он поправится.

Она найдёт лучшую клинику, лучших врачей. Его вылечат, она всё сделает, чтобы его вылечили.

Сергеев заметил, что поздно уже, что лучше подождать до завтрашнего утра, но Вероника ни в какую не соглашалась.

В больнице Вероника снова разрыдалась. Уж очень её впечатлили облупленные до кирпичной кладки стены палаты на шестерых, густой, спёртый запах лекарств, хлорки, немытых тел, храп, стоны, старческий кашель. А больше всего — Шаламов.

Он лежал на железной койке прямо рядом с дверью. Лежал на спине, сложив руки на груди, совершенно неподвижный, точно не живой. Лишь еле слышное дыхание помогало отогнать навязчивые жуткие ассоциации. Тем не менее она легонько коснулась его руки — тёплая. Тихонько позвала по имени, но он не откликнулся. Сердце её болезненно сжалось.

Дежурный врач, совсем молодой мужчина, то ли полупьяный, то ли сонный и отчего-то весёлый, заверил её, что положение Шаламова не внушает никаких опасений.

— У него закрытый перелом лодыжки без смещения, сотрясение мозга, трещина в ребре.

Так что легко отделался ваш Шумахер. Месяц-полтора в гипсе поскачет и всё, — беспечно улыбался он, шумно прихлёбывая чай из огромной кружки.

Конечно, хирурги да травматологи насмотрелись тут всякого, привыкли и не к такому, но для Вероники «легко отделался» — вовсе не утешение. То, что он, её Эдик, лежал в той вонючей палате на казённых простынях, казалось чем-то немыслимо диким и ужасным.