Эм + Эш. Книга 2

Я стала выписывать круги по скверу, но тревога только росла. Я понимала, что Эш не опаздывал, что он вообще не придёт, а всё равно не могла заставить себя уйти. Лишь спустя три с лишним часа нехотя, с тяжёлым сердцем я поехала домой. В груди болело, как я ни пыталась утешить себя, что мало ли какие причины могли его задержать. Что, скорее всего, он вечером приедет, всё объяснит. Ведь и в самом деле, ну что такого страшного? У нас ещё тысячи свиданий будет. Но как же хотелось увидеть Эша!

Дома стало только хуже. Эш не приехал ни в субботу, хотя я ждала его до ночи и даже выйти в магазин боялась, ни в воскресенье.

Я нацарапала записку, что скоро приду, и оставила в дверях, на случай, если Эш всё же появится, а сама побежала к таксофону. Позвонила его другу, Саше Дёмину. Немного неловко, но он сам дал мне свой номер и сказал, что могу звонить ему когда угодно. Только вот когда Саша наотрез отказался отвечать по телефону, настояв, что сейчас сам приедет ко мне, я испугалась по-настоящему.

Я бежала домой и отчаянно молилась каким есть богам. Только бы он был жив! Пожалуйста, только бы с ним ничего страшного не случилось!

Саша приехал очень быстро, не прошло и двадцати минут.

— Ты только не волнуйся, — предупредил он, а у самого лицо взволнованное. Я тотчас занервничала ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше.

— Что с ним? Говори же!

— Он позавчера ночью разбился на мотоцикле. Но он жив! Вроде только ногу сломал и всё. Он сейчас в больнице, в третьей травме.

Я обессиленно опустилась на стул. Дышать стало тяжело, грудь словно камнем придавило. Эш разбился! Как такое возможно? Выходит, когда я ждала его вчера, он уже лежал в больнице. А я ничегошеньки не почувствовала. Почему? Я ведь всегда его чувствовала. И зачем же он так гонял, глупенький? Ему же наверное сейчас так плохо и больно.

Саша бормотал что-то успокаивающее, но я ничего не улавливала.

— В третьей травме? — наконец отозвалась я. — Это на Тимирязева?

— Да, по-моему. Ты… хочешь к нему?

К Эшу не пускали! У меня едва истерика не началась. И началась бы, если бы не Дёмин. Сначала с горем пополам мы узнали, в каком отделении и в какой палате он лежит, а потом нас задержала на входе дородная тётка-охранница. Встала в дверях, заслонив собой проход.