Эм + Эш. Книга 2
0 прочтений
Не могла она ему так виртуозно врать, когда смотрела в глаза, когда говорила: «Люблю». Да и потом, она всегда так вдохновенно занималась с ним любовью, и тело её моментально и горячо откликалось на его ласки — такое невозможно сыграть. А последняя их встреча до той сцены… Убивалась Эм совершенно искренне. Он это чувствовал.
Так что, может, её и можно понять, только от этого понимания ничуть не легче. Какие оправдания и причины не ищи, она разрушила их жизнь. А ведь он всё что угодно был готов для неё сделать…
Трель дверного звонка чередовалась с уверенным, даже требовательным стуком.
«Гайдамак, что ли, ломится?» — недовольно подумал Шаламов. И Вероника как назло куда-то укатила, обычно она всегда и к телефону подходила и гостей встречала.
Был порыв вообще не открывать. Общение с Гайдамаком и раньше-то не приносило радости, а сейчас…
«А сейчас я пошлю его нахер», — решил он и поковылял открывать дверь. Но на пороге неожиданно оказался Дёмин. Видеть его было и приятно, и странно, и горько — он почему-то одним своим видом напомнил про Эм, про всё хорошее, что связанно с ней, и про всё плохое.
— Случилось что? — не слишком приветливо спросил Шаламов.
— И тебе здорово, — ухмыльнулся Дёмин.
— Поздороваться, что ли, приехал? — выгнул насмешливо бровь Эдик, пропуская гостя в прихожую.
— Не только. Узнать, как дела у тебя. Жив ли ещё.
— Так по телефону мог бы…
— По телефону! Да я тебе раз сто звонил, ты же трубку не берёшь. Вернее, твоя Вероника отвечает, что разговаривать ваше сиятельство не желает.
— Хм, она мне не передавала, что ты звонил, — озадачился Шаламов. — Ну ладно, проходи.
— Да не, пойдём лучше подышим. На Набережной посидим, пивка выпьем. Погода — зашибись.
— Мне только и гулять, — кивнул Шаламов на лонгет.
— Ну ничего, вон у тебя костыль какой знатный.
— Ладно, пойдём прошвырнёмся.
Погода и впрямь стояла чудная. Солнечно, безветренно, немного жарко, но от Ангары веяло свежестью и прохладой.
Дёмин передал последние новости из академии, рассказал, как искал его по всем частным клиникам и всякий раз натыкался на глухую стену. Но о ней, об Эм — ни словом не упомянул. И хорошо, думал Шаламов.
