Эм + Эш. Книга 2

— Ну так что, Эм? Где он? И кто он? Уж не тот ли козёл, который тебя лапал?

— Эш, что за ерунду ты несёшь? — нахмурилась Эм.

— Ой, только давай без вот этого всего. Я всё видел.

— Тебя видел, тебя. И его видел.

— Я тебя не понимаю! Ты про что вообще?

— Эм, скажи лучше правду. Я прошу. Я ведь честно понять тебя пытаюсь…

Он взглянул на неё укоризненно.

— Эм, ну скажи, ты с ним из-за денег, да? Если тебе так нужны были деньги, почему мне не сказала?

— С кем-с кем. С козлом этим… с которым я тебя видел.

— Знаешь что? Ты бредишь! Пусти! Меня такси ждёт! — Она решительно шагнула в сторону, но Шаламов поймал её, грубо прижав к прохладной шершавой стене спиной. С глухим стуком упал на землю костыль.

Эмилия ахнула и попыталась высвободиться из его захвата, но не тут-то было. Он буквально вдавил её собой в стену. Жёсткие пальцы сомкнулись тисками на её запястьях.

— Угу, — склонился он к её лицу.

— Ты… — гневно начала она, но он не дал договорить — впился в её губы порывисто и жадно.

Несколько минут Шаламов целовал её самозабвенно, исступлённо, а когда осознал, что она отвечает на его поцелуй, вдруг отшатнулся.

— А с ним ты тоже так…?

Эм ошарашенно уставилась на него, пару раз открыла и закрыла рот, словно хотела что-то сказать, но не сумела издать ни звука. Широко распахнутые глаза её заблестели. Слёзы эти как будто его отрезвили.

В самом деле, зачем он так с ней? Зачем унижает и мучает её? Она сделала свой выбор — её право.

Он её выбор не принял — его право. И не надо цепляться за неё, не надо устраивать драмы. Просто хочет быть с ней до одури несмотря ни на что и в то же время понимает, что теперь это невозможно. Вот и злится, и срывает злость на ней, а надо просто её отпустить и как-то жить дальше. Что-то такое он ей и высказал заплетающимся языком.

— Знаешь, Эш, ты правда лучше больше никогда ко мне не подходи. Я не знаю, зачем ты это всё напридумывал и говоришь мне, но теперь я и сама больше не хочу тебя видеть.

Шаламов медленно поднял руку, нежно коснулся её щеки на мгновение, но Эм тут же отдёрнула лицо. Глаза её ещё блестели от слёз, но взгляд горел. Он убрал руку, взглянул с грустью, как будто и не пьян совсем, одними губами шепнул: "Прости". Потом неловко наклонился, подобрал с земли костыль и, хромая, побрёл прочь. Не оглядываясь, бросил:

— Будь счастлива, Эм!

Вероника места себе не находила — ночь уже, а Шаламова нет.