Енот-потаскун (СИ)

– Я тебя что, заставлял со мной идти? Предложил – ты согласилась. На хрена ж мне такие жертвы, чтоб ты потом цирк с конями устраивала?

- Я… мне… нехорошо, - почти шепотом сказала Наташа, глядя себе под ноги.

- Что тебе нехорошо? Это мне, знаешь, нехорошо, что весь вечер как идиот…

- Живот… болит.

- С хрена ли?

И тут до меня дошло!

Едрить твою налево!

Мог бы и догадаться. Хотя как? Я что, ясновидящий? На ней написано? Красные флажки из ушей торчат? А сказать по-человечески нельзя было?

Любые отношения, перешедшие на горизонтальный уровень, за исключением одноразовых, конечно, в течение месяца на это наталкиваются.

Может, персонально мне так не везло, но каждый раз это был перформанс различной степени жеманства. Нет, я не думал, разумеется, что кто-то скажет: «Слушай, у меня месячные, живот болит. Так что давай я тебе по-быстренькому минет сделаю, а потом закажем пиццу и кино посмотрим». Но краснеть и глазки смущенно опускать: «ах-ах, ты знаешь… извини…» - это тоже днище. Прямо как «феи не пукают».

- Наташ… - орать мне сразу расхотелось, но раздражение все равно плескалось серной кислотой на уровне ушей. – Ты могла мне об этом сказать, когда я за тобой приехал. А еще лучше – позвонить, и я бы не приезжал. Это не последний концерт. А даже если б и последний – ну и что? И я бы пережил, и ты тем более. Кому ты лучше сделала? Да никому. Наоборот. Или ты тупо стеснялась сказать?"

"Она уставилась в окно, но я довольно резко развернул ее к себе.

- Послушай, подруга. Я достаточно большой мальчик и приблизительно представляю, как устроены женщины.

И мог бы тебе грубо объяснить, почему твои месячные для меня ни разу не проблема. Как будто ты только вчера девственность потеряла, а сегодня вдруг эта тема возникла. Или ты правда думаешь, что заниматься оральным сексом и детально его обсуждать - это нормально, а сказать про самую обычную и естественную вещь – ужас-ужас?

Впрочем, промелькнула мысль, если твой мудак в это время обходил тебя по дуге с брезгливой мордой или наоборот требовал исполнять супружеский долг, невзирая ни на что, тогда понятно.

Тогда действительно ужас-ужас.

- Антон, ну что ты несешь? – даже в полумраке было видно, как она покраснела. – Разумеется, сказала бы… потом. Просто у меня очень сильно живот болит. Так, что просто сдохнуть. Каждый раз. Кеторол в первый день колю. По силе это как морфий, только не наркотик. Перед выходом уколола, но почему-то не взяло. Может, просроченный или левый, не знаю.

- Ну елки! – возмутился я.