Енот-потаскун (СИ)

Не этому, другому. Скоро принесут.

Закончив все, я переоделась, поболтала минут пять с пришедшим сменить меня Толиком, а когда осталась в комнате отдыха одна, снова достала телефон. Посмотрела на фотографию, перечитала сообщение – и все удалила. А потом зашла на страницу Антона. В списке друзей Виктории не было. И, кстати, свой дурацкий статус про ветер он удалил. Хотя ничего другого не появилось.

Закрыв ВКонтакте, я набрала его номер.

- Ты уже закончила? – я слышала, как щелкает компьютерная мышь. – У меня тут дела еще кой-какие.

Часам к семи подъеду. Что-нибудь купить?

- Антон, притормози, - попросила я. – Не обижайся, давай сегодня на паузу.

- Что-то случилось? – он насторожился.

- Нет, - я сама старалась в это поверить. – Устала очень. Вся неделя была тяжелая, а вчера особенно. Легла в два, встала в семь, глаза закрываются. А завтра мне снова с утра. Хочу хоть немного выспаться.

- Хорошо, - в его голосе было слышно сожаление. – Отдохни. Будет скучно – звони. До завтра?

- Да завтра, - я кивнула, как будто он мог меня увидеть.

Вечером я лежала на диване в халате, с Тошкой в ногах, с накрашенными ногтями и грязевой маской на лице. Чистила перья, как говорила мама.

Кстати, а когда она сама в последний раз чистила перья? Судя по ее виду, очень давно. Пока был жив папа, следила за собой, а потом резко махнула рукой. Грустно. Да и в мою жизнь начала лезть с удвоенной активностью, когда его не стало.

Антон говорил, что его мама, наоборот, за собой очень следит и молодо выглядит.

Ну еще бы, рядом с таким интересным мужчиной. Как они меня примут – вот еще вопрос.

29. Антон

Ну я знал, конечно, что рано или поздно подобное случится. Но не думал, что прямо так быстро. Тогда, в сервисе, Валерия со мной даже не поздоровалась, а Наташа сразу поняла, что я с ней спал. А тут и думать ничего не надо было. Оставалось только порадоваться, что решился на тот разговор. Иногда лучше сразу выложить карты на стол.

А получилось неожиданно. Хотя трудно сказать, чего я ждал.

Выяснения отношений? Не ждал, скорее, опасался. Но все ограничилось вопросом, была ли это ученица, и одной подколочкой. И как ни всматривался я в нее, не вслушивался в интонации, ничего подозрительного не заметил. Как будто ответ насчет ученицы удовлетворил на все сто.

Иногда мне казалось, что вижу Наташу насквозь и понимаю с полуслова, разве что мысли не читаю. А потом вдруг оказывалось, что это темный чулан за семью дверями, и на каждой по семь замков.