Енот-потаскун (СИ)

Мой встроенный грамма-наци зарыдал и умылся кровью из глаз. Хотя содержание было намного хуже.

Я честно пытался объяснить, русским по белому, что она меня не интересует от слова совсем. И не стоит делать то, за что потом будет стыдно. Но она явно была из тех, кого «нет» только подзадоривает. В ответ прилетело сразу два послания, суть которых состояла в следующем: как же ты не понимаешь, я же тебя люблю!

Вот тут мне стало по-настоящему не по себе. От таких ненормальных можно ожидать чего угодно. Боялся я больше не за себя, а за Наташу.

Хоть никогда и не выкладывал в интернет информацию о личной жизни, кто знает, что могло стукнуть Ире в голову. В разговоре с ней я не упоминал, где еще работаю и учусь, а прописан был у родителей, но, может, она меня уже выследила. И при таком раскладе, конечно, Наташу не мешало бы предупредить. Я решил, что расскажу ей все после маминого дня рождения.

Из ресторана мы ушли раньше всех. Наташа пожаловалась, что разболелась голова, и я видел, какого труда ей стоит делать веселый вид.

Хотя и не мог этого не оценить.

Завтра, думал я, обнимая ее в такси. И в этот момент пришло сообщение в Вайбер.

Я повторил ошибку Валерии. В моем старом телефоне номер, внесенный в черный список, автоматически блокировался и для мессенджеров. В новом это надо было делать руками. О чем я не вспомнил.

«Антон, я не могу без тебя жить. И не буду».

Приплыли…

- Что-то случилось? – Наташа дотронулась до моей руки.

Отступать некуда, за нами Москва. Я протянул ей телефон.

- Это как понимать? – ее голос дрогнул.

До дома оставалось совсем немного, и я попросил водителя остановиться.

- Пешком пройдемся, ладно?

Я взял ее за руку и рассказал, как все было. С самого начала.

- Почему ты мне сразу не сказал? – помолчав, спросила она.

- Я хотел. Тогда, в парке. Но как-то у нас не туда свернуло.

- И что ты будешь делать?

- А что я должен делать? – наверно, это прозвучало резче, чем мне хотелось бы. – Бежать ее искать, уговаривать, вытирать сопли? Нормальный шантаж.

Кто так говорит, обычно ничего с собой не делает.

- Ошибаешься. Она запросто может немножечко так самоубиться, чтобы ты прибежал к ней в больницу, страдая от чувства вины.

- Да вот прямо.

Наташа сильнее сжала мою руку, и дальше мы шли молча. Она не начала меня в чем-то упрекать, подозревать – уже хорошо. Хотя не сказал бы, что мне стало легче. Типичная ситуация, когда ни в чем не виноват, а все равно чувствуешь себя ослом.