Эпидемия

Кашинцев едва поспевал за ним.

— Далеко эта «Дмитровская»? — спрашивал на бегу Кашинцев.

— Смотря как ехать, — отвечал куратор.

— Очень быстро. Поэтому…

Не доходя до машины, Валерий Алексеевич вдруг замедлил шаг, неуловимо преобразившись: движения стали плавными, будто убаюкивающими внимание. Кошачьими — отметил про себя Кашинцев.

Нагнувшись над водительским стеклом, куратор постучал согнутым пальцем.

— Что? — дремавший над рулем вопросительно дернул головой.

— Выходи, — сказал Валерий Алексеевич.

Он миролюбиво улыбался…

— Теперь открой багажник, — попросил куратор.

— Надо кое-что туда положить.

Водитель покачал головой, но все же достал ключи из замка. Осмотрев куратора и Кашинцева, он не увидел у них в руках ничего такого, что требовалось бы положить в багажник.

— Что положить-то? — недоуменно спросил водитель, вставляя ключ в замок.

Куратор, по-прежнему улыбаясь, резко выбросил вперед правую руку. Кашинцев вздрогнул от неожиданности. Водитель обмяк и стал медленно оседать.

— Открывай! — приказал он Кашинцеву.

Игорь не был готов к такому повороту событий. Одно дело — пользуясь своей репутацией и положением, издеваться над «человеком из органов», отпускать глупые шутки и эпатировать его, и совсем другое — участвовать в чем-то незаконном. А в том, чтобы лупить ни в чем не повинного водителя ребром ладони по шее, подозревал Кашинцев, ничего законного не было.

Он поднял крышку багажника.

— Зачем? Нет, конечно.

— Вы думаете, это сойдет вам с рук? Да? Победителей не судят?

Валерий Алексеевич приподнял водителя, посадил его на край и потом осторожно опустил в бездонные недра багажного отделения. Водитель, хотя и был крупным мужчиной, легко в нем поместился.

— Судят, Игорь Константинович. Еще как судят. Но это потом. Сначала — нужно победить.

Он захлопнул багажник, обошел машину и сел за руль. Кашинцев устроился рядом. Двигатель отозвался на поворот ключа в замке зажигания низким утробным ревом.

Валерий Алексеевич положил рацию между передними сиденьями.

— Если потом… к вам возникнут вопросы, скажете, что действовали по моему принуждению. Под дулом пистолета. Это понятно?

— Ага… — Кашинцев кивнул. — А вы?

— А я… Найду, что сказать.

Куратор выжал сцепление и включил первую передачу.

— И вот еще что. Что бы ни случилось, ничего не бойтесь. Ладно? Нам с вами уже поздно бояться.