Эпидемия

Придвинул стопку бумаги и достал из стакана остро заточенный карандаш.

Через пару минут на листе появился новый рисунок: фотография девять на двенадцать, и на ней контур мужского лица. Никаких деталей — один только контур. Затем Карлов посмотрел на референта.

— Мы упустили его… Ты это понимаешь?

Молодой человек виновато кивнул.

Референт развернулся на каблуках и вышел.

Генерал сплел пальцы, вывернул кисти ладонями наружу и хрустнул суставами. Потом он протянул руку к телефону без диска и снял трубку.

— Докладывает Карлов. Кудрявцев в Москве. Нам не удалось изолировать его в аэропорту. Да. Так точно. Вероятность очень высока. Я уже пишу подробный рапорт. К девяти ноль-ноль. Слушаюсь.

Комплекс превентивных мер, принятых в условиях нехватки времени, не принес успеха. Где-то по мегаполису разгуливал человек, инфицированный смертельно опасным вирусом, и оставалось только гадать, скольких людей он успеет заразить до того, как умрет. Или до того, как его уничтожат.

Генерала ничто не сдерживало: беглец уже переступил грань, застрелив пилота. Надеяться на благополучное разрешение ситуации больше не приходилось. Перед Карловым стояла одна, но вполне конкретная задача — спрятать в воду все концы. Не допустить разглашения правдивой информации о вирусе.

Самой эпидемией занимались теперь другие отделы.

Около семи часов вечера во вторую инфекционную больницу поступил странный пациент. Прежде всего странным было то, что он пришел сам, кутаясь в какой-то дурацкий шарф.

С собой у него не было ничего: ни вещей, ни документов, а вся одежда выглядела новой, только что купленной на дешевом вещевом рынке. Складывалось впечатление, что пациент не слишком утруждал себя выбором и взял первое, что подвернулось: джинсы, свитер, кроссовки да этот аляповатый мохеровый шарф, на котором все еще красовалась фабричная бирка.

Гарин машинально надел маску и перчатки. Он даже представить себе не мог, что это спасет ему жизнь. Мужчина назвался Алексеем Викторовичем Ремизовым. Клинические симптомы указывали на грипп, но Гарин, сам не знал почему, сомневался. На всякий случай он попросил заведующего отделением, Владимира Николаевича Островского, проконсультировать неясный случай.

Островский, четыре года назад похоронивший жену, частенько допоздна засиживался на работе.