Эпидемия

Кашинцев резко обернулся, едва не расплескав сок, и увидел перед собой распорядителя.

— Игорь Константинович, пройдемте, пожалуйста, со мной, — сказал распорядитель.

Кашинцев пожал плечами.

— Собираетесь предложить мне поучаствовать в каком-нибудь безобразии? Я — за!

Распорядитель выдавил слабое подобие улыбки.

— Вы можете разговаривать серьезно?

— А я вообще никогда не шучу! — ответил Кашинцев.

Распорядитель устало махнул рукой и пошел к выходу. Кашинцев — за ним. Они спустились в лифте на первый этаж. Перед зданием их ждала машина.

— Игорь Константинович, — начал его провожатый. — Я получил указания предоставить вам информацию в полном объеме. Для этого нужно будет переехать в другое место. Кроме того, я обязан вас предупредить. Все, о чем пойдет речь, является государственной тайной. Вы должны будете дать подписку о неразглашении и строго ее соблюдать. На какое-то время, возможно — на очень продолжительное, ваши перемещения будут строго регламентированы…

— Проще говоря, я стану невыездным, — пришел на помощь Игорь.

— А если я проболтаюсь, то скоропостижно скончаюсь от сердечного приступа?

— Возможны варианты, — сухо ответил тот.

— Заманчивая перспектива! Ну что же, я считаю, это достойная плата за труды. Возлюбленное Отечество никогда не забывает своих верных сынов!

— Я не могу настаивать. Вы вправе отказаться.

— Ну почему же? Мне интересно. Такой шанс выпадает ученому раз в жизни.

Мужчина пристально посмотрел на Кашинцева, желая понять, шутит он или нет. Но на этот раз Игорь был серьезен.

— Я согласен. Подпишу все, что скажете. Вы только… Кстати, как мне к вам обращаться? — перебил он себя.

— Валерий Алексеевич, — мужчина протянул узкую, но очень сильную руку.

Они обменялись крепким рукопожатием. Затем Кашинцев подошел к машине и сел на заднее сиденье. Распорядитель устроился на переднем.

— Валерий Алексеевич!

— Ответьте, пожалуйста, на один мой вопрос, а то, боюсь, я умру от любопытства прежде, чем доеду.

— Скажите, а кто разработал этот вирус? Кто его изобрел?

Распорядитель несколько секунд колебался.

— Это поможет вашей работе?

— Ну-у-у… Надеюсь, что да. У каждого мастера — свой почерк. Я думаю, мне было бы легче ориентироваться…

— Ильин. Валентин Алексеевич.

Кашинцев застыл, открыв рот. Его реакция подействовала и на распорядителя. Второй раз за сегодняшнюю ночь он понял, что недооценивает серьезность ситуации.

— В чем дело? — с беспокойством спросил Валерий Алексеевич.