Эпоха мертвых. Прорыв

Я присмотрелся – лет двадцать, но похож на пятнадцатилетнего подростка, белобрысый, румяный, маленький, верткий.

– Саня у нас водилой и служил механом на бэтре, – пояснил Николай. – Считай, что в одной машине за баранкой человек есть. Я сам туда за стрелка сяду. На вторую сейчас найдем людей, крестьянину что за бэтр, что за трактор – разница невелика.

– Ага, без проблем, – мрачно сказал Саня. – Я «шестидесятку» до винтика знаю, куда хочешь на нем.

– Ну и давай на место, – кивнул я. – Жди команды.

Уже лучше, намного лучше.

Теперь еще позиции найти, ну и так сделать, чтобы грузовик взрывчатки без всякой пользы не пропал. Зря старались, что ли?

– Смотри, за урок взялись, – сказал Большой, указав на собирающуюся возле пакгауза толпу.

– Ага, хорошо, уркам полезно, – одобрил я начинание народных масс.

– А чего задумали? – залюбопытствовал Володя.

– А что бы ни задумали, то и на пользу, – отмахнулся я. – Лишь бы живыми не отпустили. Одним куском, по крайней мере.

С экипажами для техники разобрались быстро.

Заодно организовали две пулеметные позиции на крышах, взяв под прицел подъезды к станции с юго-востока, единственного направления, откуда следовало сейчас ждать основных сил противника – других дорог не было. Позиции тоже выбрали легко, все равно выбор был невелик. Отбиваться получалось лишь с маневра – высунулся из-за зданий, отстрелялся и спрятался, других укрытий не наблюдалось. Грузовик с селитрой разместили у самого переезда, через который противник наверняка должен был пройти. Ну почти наверняка, БТР и через рельсы спокойно переедет, расчет на то, что сразу это сделать не догадаются.

– Старшой, тебя народ там зовет, – подбежал ко мне какой-то паренек, размахивая руками.

– На фига? – не понял я.

– Там этих кончать будут, люди говорят, что без тебя вроде нельзя.

Вот как. И ребенка, считай, послали сообщить. Меняются времена, точно меняются.

– Давай, Серый, сходи, от нас делегатом вроде как, – сказал Сергеич. – Тут и без тебя пока справимся.

Ладно, идти так идти.

Я за последние два месяца уже на всякое насмотрелся, удивить мало чем удастся. А те, которых «кончать» намерены, свою судьбу на все сто заслужили, нет с моей стороны никаких возражений по поводу того, что с ними делать собираются. Что бы ни придумали.

Люди стояли полукругом, мужчины, женщины, разве что детей в стороны отвели. В середине сидели пленные, притихшие, явно испуганные, до них только сейчас начало доходить, что правила действительно изменились радикально.