Эпоха мертвых. Прорыв

От отряда не прятались, сначала воспринимая их как защитников, а когда настоящая звериная сущность гостей становилась видна, предпринимать что-то было уже поздно.

Что удивило Пилецкого, так это то, что со многими «уродами» ехали семьи. Были жены, были дети, и никого из них не волновало происходящее в лагере. Ни зверства, ни крики из пыточных, ни публичные казни, ни пьяный разгул и дикий разврат. Жены бывших вертухаев с удовольствием примеряли взятое с грабежей добро, детишек некоторые папаши уже «приставляли к делу», пусть пока на подхвате.

«Уроды» на глазах превращались в некую кочевую орду, кормящуюся исключительно от своих зверств.

Впрочем, поначалу «уроды» еще не слишком зашкаливали. Их было маловато, да и «настоящего дела» для них не находилось. За вояк их никто не считал, а с палачеством развернуться не было оказии. Все изменилось, когда Крап взял власть и начал строить свое «княжество», устроив резиденцию на хлебозаводе. К тому времени число вертухаев в «уродской» роте перевалило за сотню, а считая членов семей и каких-то непонятных шнырей из числа лагерных «опущенных», так и к трем сотням уже приблизилось.

Некоторые бабы тоже напялили на свои раскормленные дармовыми харчами зады камуфляж и вооружились, почувствовав вкус к грабежам и безнаказанному живодерству.

Их колонна обрастала грузовиками, пригружалась дополнительным имуществом, постепенно превращаясь в самую настоящую орду, распугивающую своими многочисленными моторами все живое вокруг. Они уже не шли с основной колонной «фармкоровских», а крались по дорогам следом, останавливаясь своим собственным лагерем, занимая деревни и показывая деревенской публике, кто в доме хозяин.

Постоянно с «уродами» находились около десятка «эсэсовцев», как окрестили одетых в черные прыжковые костюмы эсбэшников. Они не вмешивались в происходящее, не мешали и лишь время от времени передавали задания, полученные ими от Еременко. И возглавляли уходящие на эти задания отряды.

Задания все больше были простыми и понятными. «Уроды» действовали в качестве карателей в интересах Крапа, строящего свое государство.

Необходимости в такой их работе не было, бандиты и сами зверствовать умели не хуже, но Еременко настаивал на том, чтобы его «уроды» имели как можно больше подобной практики. И Пилецкий втянулся, а вскоре ему даже понравилась новая работа.

Они жгли, вешали, расстреливали, насиловали. Убивали мать и скармливали воскресшему мертвяку ее же детей. Выращивали мутантов и скармливали им пленных.