Эпоха мертвых. Прорыв

Затем была заброшенная просека, еще вчера разведанная, затем снова лес. Переговоров по рации не вели, опасаясь, что у противника найдется чем провести триангуляцию, фары не зажигали, ехали по приборам ночного видения, целясь на тайник, в который вчера сгрузили бочки с горючим, опасаясь гонять с ними на броне.

Едва остановились, Большой вылетел из «бардака» наружу, кинулся к бронетранспортеру. Неожиданно из водительского люка БТР чуть не выкатился Санек в камуфляже, пропитанном кровью и с перекошенным от испуга лицом.

Большой сразу почувствовал неладное, рванул с плеча «сто пятый», крикнул:

– Это… – растерянно и даже, кажется, дрожа заговорил парень. – Там с Коляном что-то…

Тот только замотал головой, совершенно обалдевший. Подошел Шмель, доставая на ходу из разгрузки ИПП. Большой кивнул, сказал ему:

– Перевяжи Санька, я гляну.

Что именно напугало водителя, он так и не понял, отнес на адреналин от погони и боя. Его после похода в Техническую библиотеку самого так трясло, что зубы стучали, говорить смог уже тогда, когда омоновцы привезли их на свою передовую базу.

Слова же Санька насчет Николая он понял так, что тот ранен и не может выбраться. Поэтому Володя с ходу заскочил на броню и спустился в водительский люк, обернулся назад, включив фонарь, и заорал так, что чуть не оглушил сам себя в тесном нутре машины.

В подвесном кресле стрелка сидел мертвец, тянувшийся руками к человеку. Оскаленные зубы, безумные мертвые глаза, от взгляда которых хотелось кричать и бежать без оглядки.

Все тело ниже груди было залито кровью, большая ее лужа скопилась на полу.

У Большого волосы под шлемом зашевелились, он представил, как Санек ехал почти час за ними с мертвяком прямо у себя за спиной, может даже и не понимая, что ему грозило.

Выстрелить он не смог, даже не сообразил, что так надо сделать. Лишь выскочил из машины, скатился на землю, тоже трясясь и обливаясь холодным потом.

– Да что там? – крикнул вконец озадаченный Шмель.

– Там это… – Задыхаясь, Большой махнул рукой в сторону машины.

 – Там Николай умер, мертвый он сидит.

– Чего?! – вскинулся Шмель.

– Что слышал, – кивнул Санек. – Я только когда приехали, понял. Все говорить с ним пытался. Я сам не могу, уважал его очень, давайте кто из вас.

О чем он сказал, поняли и Большой, и Шмель, замолчали ошарашенно. Затем Володя сказал:

– Если уважал – сам и сделай, прояви уважение до конца. Твой друг, ты с ним к нам пришел, ты его и упокой. А потом уже похороним по-людски.