Эпоха мёртвых. Москва

— Ты, Серёга, видишь-на, до чего дошёл? Целого подполковника-на по своим делам, как салабона, гоняешь! — вместо приветствия заявил Пантелеев, выбираясь из тесноватого для него салона маленького внедорожника.

Однако, судя по выражению его лица, он явно был чем-то доволен. Чем именно, он сам сказал через минуту. С ним связывались по радио зампотыл и начпрод, и с их слов выходило, что новообразуемое поселение на территории учебного центра «Пламя» не будет испытывать потребности в продуктах как минимум года четыре. И всё это достижение зачислили нашему отряду в актив.

Именно это Пантелеев нам и сообщил, а я мысленно пересчитал похвалу во всякое имущество. Идея такая мелькнула, что появилась возможность просить больше. И я попрошу, в этом даже не сомневайтесь. В конце концов, не обеднеют они, если на пару лишних стволов или ящиков с патронами разорятся, я им целый продсклад подогнал, не считая трёх машин. Правда, они тоже пообещали решить в будущем наши жилищные проблемы, но об этом пока не знал никто, кроме присутствующей здесь четвёрки. Ну так нефтебаза и медсклад им тоже бонусом прошли, так что нечего…

На складе нас приняли невысокий тощий майор и с ним немолодой старший прапорщик. Как выяснилось, им дали распоряжение выделить со склада то, что скажет Пантелеев. Не мы, а именно он. А жаль. Жаль. Будем надеяться, что не обидит.

— Ну что, «лесные братья», с чего начнём-на? — спросил Пантелеев.

— С пулемёта, — сказал Лёха. — Пулемёт хотим.

— Пулемёт я вам… пожалуй, что дам, — сломал историческую фразу из «Белого солнца пустыни» подполковник.

 — Серёга, дай ребятам пулемёт! И ствол к нему-на.

— Лёха, иди с майором, — подтолкнул я друга.

Те пошли в глубь большого складского бокса, напоминающего гараж-переросток, заставленный зелёными ящиками, и вскоре вернулись обратно с совершенно новеньким ПКМ и запасным стволом к нему. А Пантелеев тем временем спросил у меня:

— Сколько человек-на вооружаем? Я боевыми единицами интересуюсь, тыловиков своих ты уже из личного-на свободного имущества оснащай.

— Десять человек у меня вполне боевого применения, — прикинув в уме, ответил я.

— Да ну на хрен! — не поверил Пантелеев и даже отмахнулся. — У тебя там девчонки-на сопливые.

— Эти сопливые уже людей убивали, о мертвяках и не говорю. А тут ещё и в повешении с кастрацией поучаствовали, — усмехнулся я. — Надо продолжать?

Пантелеев аж присвистнул, затем поинтересовался повешением. Пришлось рассказать ему историю с бандой из Солнечногорска, кратенько.