Эпоха мёртвых. Москва

Шли спокойным широким шагом, старательно не торопясь.

Так дотопали до центральной улицы, тянущейся вдоль кирпичных трёхэтажек. Там было пусто, какая-то компания мужиков сидела на лавочке вдалеке, судя по всему, попивая пивко из полуторалитровых сосок. Все были с винтовками, кстати. Нас они или не заметили, или просто не обратили внимания. Несколько раз попадались по дороге женщины, из которых только одна посмотрела с подозрением, толстая и мордатая, с обесцвеченными кудряшками, на которых кляксами выделялись отросшие корни.

Но ничего не сказала, только вслед смотрела, когда мы мимо промаршировали.

Миновали линию местных «высоток», а затем я увидел нечто, что меня очень порадовало — ещё один заброшенный дом. И не один даже, тут их вообще хватало, но удачно расположенный. Был там и сарай во дворе за покосившимся забором. Убедившись, что толстая тётка за нами уже не следит, нырнули за этот забор. Заглянули в сарай, который был пуст, лишь пара проржавевших вёдер валялась в углу и на стене висела ржавая же коса, а затем забрались в дом, на этот раз через приоткрытое окно — дверь была закрыта.

Впрочем, Лёха это сразу исправил, вскрыв замок, потому что случись бежать — через тесное окошко выскочить быстро не сумеем, внутрь и то еле влезли в своих разгрузках.

Чтобы следить за станицей, пришлось лезть на чердак, пыльный и гулкий, продуваемый ветром, но скрытность всё же обеспечивающий. Вскинули бинокли к глазам, присмотрелись.

— Точно, сюда привезли, — сказал я. — Как мы и прикидывали.

Действительно, у какого-то сарая, пристроившегося к станционному пакгаузу, стояли два КамАЗа с тентованными кузовами. Возле них топтались несколько бандитов и мужики в разномастном камуфляже. Двустворчатые ворота сарая были раскрыты настежь, и через них были видны бомжеватого вида люди, сидящие на земле. В центре компании я заметил того самого «прожектора перестройки», с которым пообщался на базаре. Им раздавали еду, вроде по куску хлеба и что-то ещё, трудно было разглядеть. Как раз этот самый «прожектор» начал было чем-то возмущаться, но баландер, пару раз что-то агрессивно переспросив у него, сделал шаг назад и что было сил врезал ему ногой в грудь, опрокинув назад, а затем ещё пару раз пнул лежачего, но уже так, без особой злости, исключительно для порядку.

Никто не вмешался, а пинавший спокойно продолжил раздачу паек, вынимая их из эмалированного ведра, которое держал в руке.

Ничего не удивило в этой картине: как мы и думали, так и произошло.