Эпоха мёртвых. Москва

— А с мертвяками как у вас было?

— По сравнению с тем, что в больших городах творилось, — терпимо. Поздно началось, знали, что катит, поэтому в городе успели подготовиться. Но людей всё равно много погибло. Родственников много, все друг друга знают — с этим были проблемы. Люди убивать таких мертвецов не могли. Самоубийств много было, очень много. Ещё в последние дни, когда вроде уже справились, батюшка какой-то психованный появился. Бегал по улицам, крестом махал, орал что-то про уверовавших, которые только и спасутся… Человек двести всё же собрал, повёл за собой.

— В пустынь, как сказал. Спасаться молитвой. Чёрт его знает куда, к северу от города.

По ходу беседы «прогон» двигателя завершился, и Николай выбрался из кабины, повесив на плечо стволом вниз свою «помпу».

— Не запираешь? — спросил я, кивнув на машину.

— А зачем? — удивился он. — Если кто найдёт, то замки не защита, а удирать придётся, то лишнюю минуту на двери потратим. Нет смысла.

Выбрались на верх оврага, и Николай тронул меня за плечо, показав куда-то пальцем:

— Видишь? За теми кустами уже просека.

Если удирать, то сразу туда дёрну. И лови меня.

Действительно, сквозь осинник можно было заметить заросшую, узкую, но ещё вполне проезжую для того же грузовика лесную дорогу.

— Если налево, то через пару километров вырубка будет, а направо — на просёлок выведет. Оттуда можно к устью Тресны выйти, там мост есть.

Мы зашли под сосны, снова укрывшие нас сверху тихо шумящим шатром.

Потянуло сосновой смолой — запах весны. Если приглядеться, то можно было заметить свежие её потёки на янтарной коре стволов. Не удержавшись, отломил один такой уже завосковавшийся комочек, растёр в пальцах, отчего они сделались липкими и запахли канифолью.

— Кстати о мостах. Какие мосты с того направления под охраной, не знаешь?

— Откуда мне? — пожал он плечами. — Знаю, что в Медведице и Чёрных Берегах бежецкие посты свои выставили, а за другие и не скажу ничего.

Не в курсе.

Сквозь шум деревьев пробился какой-то посторонний, до невозможности знакомый звук, и прежде, чем извилины успели его классифицировать, я уже лапнул рацию и крикнул в неё:

— Всем укрыться! И не дышать!

А затем, схватив за рукав Николая, поволок его за собой в сторону самого густого осинника из попавшихся на глаза.

Вертолёт, Ми-8, шёл один, не парой и без прикрытия «крокодилов», как я привык их видеть раньше.