Эпоха мёртвых. Начало

У нас уже второго рядом с магазином завалили, и нескольких мертвяков я в городе видел.

— Думаю, с ним всё нормально будет. Застрял в своей деревне.

— Всё, грузимся и едем за тобой.

Молодец Лёха, реалист и не заморочен идеальным восприятием действительности. Если человек видит звиздец собственными глазами, то он так и говорит себе: «Это звиздец, и он, скорее всего, не лечится. Или его не будут лечить». Большинство же пытается спорить с самим собой, предполагая: «А может, пока не звиздец?», как в том старом анекдоте про ковбоя, убегающего от индейцев, и его ангела-хранителя.

Не помните? Когда уже пойманного в плен ковбоя ангел успокаивает: «Нет, друг, это ещё не звиздец. Теперь пни их вождя по яйцам!» Ковбой пинает, вождь сгибается пополам, а ангел-хранитель шепчет: «Ну вот, а теперь — точно звиздец».

— Хорошо, будем ждать, — сказал я.

Сказал и покатил тележку дальше. На этом заходе помимо еды я загрузил в тележку ящик хорошей водки, двенадцать бутылок. Даже дети знают, что в нашей стране бывают такие проблемы, которые ни за какие деньги не решаются, а за бутылку — так и нет никаких проблем.

Воду я решил не покупать, потому что в нашем дачном поселке если и есть что хорошее, так это вода из артезианских скважин, холодная и вкусная, лучше любой разливной. И пластиковые канистры для воды у меня на даче есть, так что нечего сейчас место в багажнике занимать. Набрал упакованного в полиэтилен хлеба и взял несколько буханок чёрного, исходя из идеи «сушить сухари» из него. Вообще-то я не любитель бутербродов, даже обедать всегда без хлеба предпочитаю, но есть большая разница между понятиями «есть» и «набивать брюхо». Второе теперь становится важнее, чем первое. А когда надо питаться несколько дней семерым людям, то и хлеб необходим «для весу» в рационе.

В заключение бросил поверх всего два огромных мешка собачьего корма и мешок кошачьего. Какой брать, я заранее спросил у Ани. Не торопясь и придерживая рукой гору товара, я покатил тележку к кассам.

Неожиданно от входа в «Проспект» послышался грохот, раздались отчаянные крики кассирш.

Сказать, что я «предположил нехорошее», будет неправильно. Я был «уверен в нехорошем» и даже знал, какого оно рода. Я рванул вперёд, оставив тележку, нащупывая на бегу рукоятку «Грача» в поясной кобуре.

Оказалось, что, пока я бродил между полок и набирал продукты, в магазин забрёл мертвяк, причём такой, какой не вызывал никаких сомнений в своём статусе.