Эпоха мёртвых. Начало

Она хотела вывести детей из квартиры, затем выйти следом, спуститься вниз, к Сергею Сергеевичу, и попросить о помощи его или вызвать помощь откуда-то ещё. Но вдруг всё происшедшее за сегодня связалось в её сознании в единую картину, мгновенно, как вспышка. Всё непонятное стало понятным теперь. Толстая женщина на улице, искусанная «пьяным». Она потом встала и укусила милиционера. Милиционер был явно болен после этого, и ему становилось хуже. Мужчина, которого Маша перевязывала внизу, который пожаловался на плохое самочувствие.

Он тоже укушен. Бинты из аптечки Сергея Сергеевича, израсходованные на искусанного соседа с двенадцатого этажа, который пошёл домой. Не нужно быть гением, чтобы понять, что именно укусы превращают людей в этих вурдалаков. И если они выйдут на лестницу или спустятся вниз, не ожидают ли их там обратившиеся охранник и жена искусанного мужчины? Не гуляет ли по лестнице сосед с двенадцатого этажа?

— Мама, что? — Сашка выглядел испуганным. Его напугало выражение лица матери.

Надо найти укрытие для детей где-нибудь за пределами квартиры, потом думать, как действовать дальше.

Она схватила Сашку за руку, и вдруг из коридора послышался звон лопнувшего и обрушившегося на пол стекла, что-то тяжело упало на пол. Поздно! Вурдалак выбрался из кухни, и теперь ей самой надо думать, как защитить детей. Она посмотрела сыну в глаза, взяла его за плечи и тихо прошептала:

— Сашка, бери сестру, и запритесь с ней в ванной, слышишь? И не открывайте никому, кроме меня, сидите там тихо, как мышки! Бегом!

Она ожидала, что сын испугается, начнёт спрашивать, что случилось, но он не сказал ничего.

Вот Лика выглядела испуганной и явно намеревалась заплакать, но Сашка схватил её за руку, сказал удивительно спокойным голосом: «Слышишь, что сказала мама? Пошли!» — и повёл её из комнаты.

Маша вскочила на ноги, прислушалась. Из коридора доносилась какая-то возня, как будто кто-то пытался подмести выбитое стекло. Она выглянула из гостиной. Милиционер выбил стекло и попытался выйти в холл через образовавшееся окно, но зацепился ногами за низ двери и просто выпал наружу.

Сейчас он пытался подняться, но для этого ему надо было подтянуть ноги. Носки его ботинок цеплялись за раму, и встать не получалось. Руки милиционера были изрезаны о стекло, он шарил ими по паркету, оставляя кровавые разводы. Он увидел Машу, задёргался сильнее, но по-прежнему безуспешно. «Тварь безмозглая!» — даже подумала Маша, к собственному удивлению, почти не ощущая себя испуганной. Дети.