Эпоха мёртвых. Начало

Дети как-то очень естественно восприняли то, что на маме появилась военная форма, а на поясе — пистолет в кобуре. Возможно, подозревали, что именно сюда и именно за этим они и ехали. Сашка подробно расспросил о каждом, кого видел сегодня, и Маша, как могла подробно, рассказала обо всех. Версия была упрощённая, но вполне логичная. Мол, бывшие солдаты и их друзья собираются здесь в отряд, чтобы защититься и защитить Лику с Сашкой от упырей. А через несколько дней они поедут далеко-далеко на машинах, в безопасное место, куда никакие упыри не доберутся.

Всё, конец версии. Впрочем, упырями мертвяков называла только Маша, а Сашка, как самый продвинутый, именовал их «зомби», причём пытался слово склонять: «Зомбей, зомбям, зомбями» и так далее.

Дети почти не расспрашивали о дневной стрельбе на улице. Маша сказала им, что в дачный посёлок забрели зомби и их застрелили. А поскольку детей спрятали в доме и происходящего они не видели, то такое объяснение их вполне удовлетворило. К зомби уже начинали привыкать, они превращались в часть действительности.

А Маша порадовалась, что теперь дети явно не хотят отходить далеко от дома. За весь день они и попытки выйти со двора не сделали и старались не выходить из поля зрения взрослых. Даже за баню не заходили и не бегали к воротам, где их не видно. Фобии фобиями, но их жизнь дороже.

Об утреннем происшествии они расспрашивали больше, и здесь Маша рассказала им всё честно, разве что не настаивала на том, что это были именно милиционеры, а согласилась с Сашкиной теорией, что могли быть и «переодетые».

Если Сашке так удобней думать — пусть думает. Теперь, судя по всему, вообще всех опасаться приходится. Народ разбегается по стаям, а стаи вскоре начнут что-то делить и между собой враждовать.

В ходе беседы их голоса становились всё тише, и вскоре оба уснули, и Лика, и Сашка. А Маша подсела к столу у окна, зажгла стоящую на нём настольную лампу и углубилась в руководство к «Сайге», которое дала ей Вика. Как чистить и разбирать, вкратце научили, а теперь Маша решила ещё и почитать о своём оружии всё, что только можно.

Оружие, люди вокруг, машины — всё это сделало её уверенной в себе, и ей действительно хотелось научиться быть лучшим бойцом. Пусть её вовсе не терзают муки совести по поводу расстрела четырёх человек на улице, зато она видела, как быстро и беспощадно был уничтожен враг, посягнувший на их жизни. В том числе и её руками, тем самым оружием, что лежит перед ней на столе. Врага ждали, к нему были готовы.