Эпоха мёртвых. Прорыв

На вагонном заводе запускают литейку, и я обещал там присутствовать, поздравить людей. Потом я вернусь к тебе, и мы с тобой продолжим беседу…

– Я не намерен с тобой больше ничего обсуждать! – подскочил к нему снова Домбровский. – Ты используешь людей! Ты использовал меня как орудие…

– Заткнулся! – заорал Бурко. – Заткнулся, дурак, тебе слова не давали. Все. Молчать!

Тот снова испуганно отбежал в дальний угол.

– Вечером мы поговорим, – продолжил Бурко, переведя дух после вспышки бешенства. – Не захочешь говорить со мной – я передам тебя тем людям, которым исповедовались Тимохин и Берман.

Бурко несколько раз стукнул ладонью по глухо отозвавшейся металлической двери, которая сразу распахнулась. Там стоял Усимов.

– Закройте его. Никуда не выпускайте, ни о чем не говорите, ждите меня.

– Александр Владимирович, а если в уборную? – уточнил опер.

– В уборную сводите, а то от вони задохнется, – отмахнулся Бурко. – Но без меня с ним никаких действий. Как остальные?

– Показания запротоколированы, все забрал Александр Васильевич.

Бурко не хотел, чтобы записи допросов мог посмотреть еще кто-то, кроме него самого. Поэтому требовал, чтобы оригиналы записи немедленно изымались. Что Пасечник и сделал.

– Должен был, но сюда не заходил.

Бурко поднялся из подвала, поморщившись на яркий утренний свет, вышел из шумного строящегося здания. Прямо к крыльцу приткнулся бронированный «Тигр» Салеева, возле которого стоял он сам вместе с Пасечником. Рядом с ними – заместитель Салеева, бывший наемник Баталов.

– Марат, позже, – поморщился тот. – Все правда. Вечером к этому вернемся.

Пасечник достал из портфеля конверт с дисками, протянул Бурко:

– Александр Владимирович, здесь все. Я сам не смотрел.

– Я понял, спасибо. Нам пора?

– Пора. Как раз только на дорогу время и осталось, если быть вежливыми, – улыбнулся тот.

– Тогда садимся, – кивнул Бурко и вдруг глянул на Салеева, резко остановившись: – Марат, а проедешься с нами? За водителя? Когда мы еще обговорить все успеем иначе?

– Точно! – согласился тот, как раз терявшийся в догадках.

– Есть! – козырнул тот.

– Рябченко, давай в «кашээмку» перебирайся, только, чур, там водку не пить, башку оторву, – сказал Салеев своему водителю и пригласил остальных жестом: – Садимся.