Эпоха мёртвых. Прорыв

Узнаешь?

Гнездилов протянул мне отпечатанные на ксероксе листы с фотографиями. А чего тут узнавать? Мое личное дело из отдела кадров «Фармкора» как раз с такой фотографией и хранится. А семья Дегтяревых переснята с фото семейных, видать, в квартире у них пошарились. Этому я не удивился. Собственно говоря, после поездки в Тверскую область я уже никаким новостям не удивляюсь.

– Давно это случилось? В смысле приезд военных? – спросил я.

Это что, после наших фокусов в Васильевском Мохе такой шухер начался? Хотя не должно, иначе зона бы уже сама давно разбежалась…

– Говорят, что примерно месяц назад, за точность не ручаются.

Ага, так примерно и выходит… А что выходит? Выходит, что ищут меня давно и активно.

– И еще говорят, – продолжил между тем Гнездилов, – что если людей с фотографий встретят, то следует задержать их или убить, а имеющиеся при них оранжевые пластиковые контейнеры забрать и хранить как зеницу ока, пока за ними не приедут. И дать знать, что контейнеры забрали, посредством выхода в эфир.

– А есть кому и откуда выйти в эфир? – полюбопытствовал я.

– К сожалению, уже нет. Передатчик у них был, и радист имелся, но теперь… сам видишь.

Гнездилов обвел рукой панораму разрушений и пожаров.

– Ну что, – спросил он, – расскажешь, ради чего целую зону уголовников на волю выпустили? Что у тебя за контейнеры? Ты не нервничай, я как бы соображаю, что хороший человек, чтобы поймать плохого, уголовников на волю не выпустит. Скорее наоборот. Может быть, и помогу, чем смогу, если дело того стоит.

– Вы нам трофеями помогите, – усмехнулся я. – Надо в деревню выкуп отдать, чтобы вот его с нами отпустили.

Я показал на стоящего неподалеку Ваську-Кэмела.

– Ну это решаемо, не проблема, – хмыкнул Гнездилов.

Проснулся я около трех часов дня, хорошо выспавшийся и довольный жизнью. Татьяна была рядом, сидела с книжкой у окна, повернувшись к свету.

– Проснулся? – спросила.

Отложила книжку, и я увидел, что она читает Мак-Каммона, «Они жаждут».

– Ужасов за окном не хватает? – съехидничал я.

– За окном проза жизни. А тут ужасы теперь такими уютными кажутся, вроде сказки на ночь, – похлопала она по обложке книги. – А вообще я намерена тебя информировать, что баня натоплена и мы можем идти париться. И на этот раз нет необходимости делиться на мужские и женские смены. Те, кто мог, уже сходили раньше. Беспокоить нас никто не будет.

– Класс, – с чувством заявил я. – Как раз на праздник подарок.

– Что за праздник? – удивилась она.