Эпоха мёртвых. Прорыв

 – Все понял.

Пятнистый кургузый «Тигр» и угловатый «Выстрел» охраны сорвались с места и рванули на окраину Твери, к аэродрому, до которого от этого места езды было минут десять, не больше. Там пришлось ждать Салеева, появившегося примерно минут через сорок, причем вместе с Пасечником, который тоже решил слетать, еще ожидать, пока экипаж подготовит машину к полету – вылетов сегодня не ожидалось, но вскоре все же взлетели.

Неторопливая «Аннушка» добиралась до места около двух часов. Хорошо, что хоть болтанки не было, а то Бурко обнаружил, что при полетах на этой машине ему подчас трудно обходиться без гигиенических пакетов.

– Подлетное время пять минут, – вдруг объявил пилот. – По правой стороне объект будет, я накреню машину.

Действительно, вскоре самолет слегка завалился на крыло, все сидевшие приникли к маленьким иллюминаторам.

– И что здесь произошло? – ни к кому конкретно не адресуясь, спросил Бурко.

«Объекта», собственно говоря, как такового не существовало. Пятно выжженной земли, еще дымящиеся развалины, воронки, часто усеивающие землю и наползающие друг на друга, трупы, валяющиеся по всей территории, тут и там, и несколько фигур, сидящих возле трупов, похоже, что мертвяки, кормящиеся на таком изобилии мяса.

– «Грады» отработали, – сказал Салеев. – Тут и гадать нечего, я такое много раз видел. И похоже, целая батарея работала по цели для одной установки, с многократным перекрытием.

– И кто это мог сделать? – озадачился Бурко.

– Военные, кто же еще, – пожал плечами Марат. – Тут артчасть должна быть километрах в ста, они могли.

А вообще не знаю… нарвались граждане уголовнички, судя по всему, вот их на колбасу и пустили.

Бурко выругался матом, что для него было большой редкостью, и сказал:

– Летим обратно. Нечего тут делать.

Салеев и Пасечник лишь переглянулись. Самолет, накренившись в вираже, лег на обратный курс. Настроение у Бурко окончательно испортилось. До аэродрома долетели в полном молчании и так же, в молчании, тряслись на заднем сиденье бронированного «Тигра».

И даже за общим ужином, когда жена Пасечника, еще недавно столь интеллигентная, на глазах у всех вдруг отвесила подававшей чай горничной несколько пощечин, Бурко ничего не сказал. Не до горничных ему. Да и не развалится она от нескольких оплеух, аккуратней работать будет. Это ей не «старый режим», власть теперь новая, и пусть делает поправки на ее абсолютность. Надо будет – и на конюшне драть начнут.

Закончили париться мы только к вечеру, очень уж хорошо пошло.