Эра негодяев

Сегодня это смешно; тогда все это было всерьез — и даже больше, чем всерьез. Тогда все окружавшие его однокурсники были свято убеждены — и это убеждение он истово разделял — что нужно лишь успеть ухватить за хвост птицу удачи — и вот они, ожившие картинки из глянцевых журналов: шикарные машины, роскошные дома, ослепительные женщины, море, песчаные пляжи неестественно желтого цвета, обеды на террасах дорогих ресторанов, свежие лобстеры, мартини, сигары под коньяк…

Господи, как же дешево их купили!

За блестящие миражи грядущего буржуйского рая они, смеясь, отдали всё, что у них тогда было за душой — будущее своей Родины — и весело смотрели, как исчезает в океане небытия их великая страна, как дробиться на кусочки, пропадает в тумане прошлого то, за что насмерть сражалось сорок поколений их предков.

Идиоты, восторженные, слепые идиоты! Аплодирующие своей собственной гибели, танцующие на едва засыпанной могиле своей страны…

Какое-то время — не очень продолжительное, на самом деле — им удалось побыть 'бизнесменами'.

Они заключали какие-то контракты, с шиком прожигали шальные, дуриком заработанные деньги — в святой уверенности, что так будет всегда, что уж теперь жизнь повернулась к ним лицом, что удачу им окончательно и бесповоротно удалось ухватить за загривок; и теперь наступило их время!

Они не знали, что им очень дорого и очень скоро придётся заплатить за этот пир во время чумы. Многим — жизнью и здоровьем, кому-то — семейным благополучием, а большинству — тщательным выкорчёвыванием в своей душе всего человечного; ибо отныне 'человек человеку — волк'! Всем им, пусть помимо их воли, но всё же допустившим крах своей Отчизны — пришлось досыта хлебнуть горького блюда под названием 'расплата'.

Потому что потом, после маленького кусочка сладкой жизни, вырванного у судьбы почти насильно — наступило тяжелое похмелье; они оглянулись и увидели страну, уходящую в безнадегу нищеты, постоянно сужающееся пространство для свободной коммерции, на котором уже не было места романтикам и мечтателям; очень быстро появились бандиты, вдруг возникли долги, на которые приходилось платить бешеные проценты; хищные зубы недавних коллег вдруг безжалостно начали рвать долю своих товарищей… Грязь и мерзость, подлость и предательство — всего этого они хлебнули с избытком, вдвое, втрое больше, чем красивой жизни, едва промелькнувшей на зыбком неверном горизонте.

Красивая и богатая жизнь очень быстро закончилась — вдруг сменившись глухой безнадежностью, мёртвым тупиком.